Глава 24 Эш

Прошло две недели после прощальной вечеринки Беннета, Зендера и Лаки, и мне стало искренне жаль Эйдена. Все трое собрали вещи и уехали в прошлую пятницу, и, несмотря на то, что мы планировали навестить их в предстоящие выходные в Колорадо, я знал, что Эйден скучает по ощущению той близости, когда они с Беннетом жили в одном городе. Так что, я убедил его снова съездить на выходные в пляжный домик, чтобы отвлечь от мыслей об их отъезде. Но теперь мы вернулись в город посреди рабочей недели, и все вновь начало возвращаться в привычное русло.

Я как раз на автопилоте домывал пол в кофейне, потому что согласился взять на себя вечернюю смену Эмили, чтобы она могла пораньше уехать на север штата, где ее бойфренд снял номер в гостинице для празднования их двухлетней годовщины. Когда я поинтересовался, какую годовщину они отмечают – знакомства, первого свидания, или поцелуя – щеки Эмили зарделись, и она нахально заявила мне, что я еще маленький, чтобы знать, что именно они празднуют. Я рассмеялся и поблагодарил ее за множество мысленных образов, вызванных подобным заявлением, а затем обнял и сказал, чтобы она отлично повеселилась.

Пока работал, я не мог не думать о том, что когда-нибудь мы с Эйденом тоже начнем отмечать определенные вехи в наших отношениях – от стандартных юбилеев до мелочей, которые будут только нашими, запомнившимися и дорогими сердцу моментами. У меня уже вошло в привычку записывать эти события в свой дневник, включая наш первый поцелуй с Эйденом и тот удивительный первый раз в пляжном домике, когда мы занимались сексом после того, как он принес мне цветок и приготовил завтрак в постель (который мы, к слову, так и не успели съесть). Я даже сохранил на память такую сентиментальную деталь, как программку с модного показа в стиле «Стар Трек», ставшего нашим первым «не-свиданием», и флаер с музыкального вечера аматоров, который Эйден убедил Эмили провести в кофейне, чтобы помочь вернуть мне еще одну утраченную часть меня. Даже ромашка, подаренная Эйденом, навсегда стала гербарием, бережно зажатым меж страниц моего дневника.

Я улыбнулся про себя, когда понял, что такими темпами мне скоро понадобится новый дневник, чтобы отслеживать все то хорошее, что Эйден для меня делает.

Но стоило этой мысли прийти в голову, как реальность тут же грубо вторглась в жизнь.

Какого черта я творю?

Я не могу планировать годовщины. Я не должен сохранять программки и цветы, которые будут напоминать мне о той идеальной жизни, которую я обрел рядом с Эйденом Вейлом.

Это не соответствовало действительности.

Потому что жизнь со мной означала, что Эйден потеряет все. Его брат потеряет все.

Я мог притворяться сколько угодно, но придет время, когда мое прошлое вторгнется в настоящее.

Кого я обманываю? Это уже произошло.

Не далее, чем вчера вечером.

Пока мы смотрели телевизор, Эйден переключал каналы, а затем вдруг остановился на рекламе популярной линейки дорогих наручных часов.

Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда лицо Билли мелькнуло на экране, его сверкающие глаза, казалось, смотрели прямо на меня. Я едва слышал произносимые им реплики, пока он рекламировал дорогие часы на запястье, потому что все, на чем мог сосредоточиться, были его руки. Меня прошиб холодный пот, но только когда Эйден упомянул о том, что мы приглашены на вечеринку, которую устраивала компания-производитель часов, чтобы отпраздновать то, что Бомбардир Флинн теперь новое лицо их брэнда, я вышел из оцепенения и практически сорвался, резко выпалив, что буду занят. Эйден глянул так, будто у меня выросла вторая голова, поэтому я высвободился из его объятий и поспешил из комнаты под предлогом, что мне нужно в туалет.

В ванной я потратил добрых десять минут, пытаясь взять себя в руки, снова и снова плеская в лицо холодной водой. Мне едва удалось сдержать слезы, когда я понял, что просто не смогу остаться с Эйденом и рисковать тем, что он потеряет свой бизнес из-за меня, потому что именно это и произойдет, если Билли узнает, что я с ним встречаюсь. Он найдет способ, как его уничтожить.

Эйден ждал меня возле дверей ванной и без труда поверил, пока я оправдывался, ссылаясь на головную боль. Я едва не лишился самообладания, когда он обнял меня и коснулся губами лба, а потом велел идти ложиться, а он, тем временем, принесет мне что-нибудь от головы. Я сделал, как он сказал, но все мои благие намерения пошли прахом, стоило Эйдену забрался ко мне в постель и обнять меня, уговаривая поспать.

Я пообещал себе, что прямо с утра начну поиск собственного жилья. Из-за высокой стоимости лекарств и того, что я по-прежнему отдавал Эйдену определенную сумму денег каждую неделю, мне удалось накопить не очень много, но этого должно хватить на дешевую комнату где-нибудь. Правда, стоило мне проснуться в сильном кольце рук Эйдена, крепко обнимающих меня, как я тут же забыл обо всем, кроме того, как хорошо ощущать его объятия.

Я тяжело оперся на швабру и почувствовал ноющую боль в груди.

Сегодня вечером.

Я скажу Эйдену, что мне пора обзавестись собственным жильем сегодня вечером. Может, если я скажу ему, что все развивается слишком быстро, он…

Он что?

Отпустит меня?

Согласится сделать перерыв?

Притормозить?

Я покачал головой в ответ на свои невеселые мысли, несмотря на то, что был один. Нет, Эйден только взглянет на меня и сразу же поймет, что я лгу. За последние несколько недель он стал идеально настроен на мою волну, как и я на его.

Я мог бы просто уйти. Мог бы попрощаться с ним как-нибудь утром, как всегда, только поцелуй был бы чуть слаще, и я обнимал бы его чуть дольше. И еще раз оглянулся бы на него через плечо. Потом взял бы такси до ближайшей автобусной станции и уехал задолго до того, как он придет в кофейню за своей утренней порцией кофе.

— Нет, — прошептал я себе под нос и почувствовал, как запекло в глазах. Непроизвольно крепче сжал кулаки от боли, разрастающейся внутри, представляя лицо Эйдена, когда Эмили скажет ему, что я не пришел на работу.

Он запаникует.

Будет искать меня.

Сойдет с ума от беспокойства.

Даже если я напишу ему, что больше не вернусь, это не остановит его от попыток меня найти.

Потому что он любит меня.

Пусть он ни разу не сказал этого вслух, я знал, что это правда. Я чувствовал это в каждом прикосновении, видел в каждой улыбке, слышал каждый раз, когда он произносил мое имя.

Отчаяние нахлынуло на меня оглушительной волной, но прежде чем я успел придумать, что делать дальше, в кармане зазвонил телефон. Я вытащил его и увидел, что Эйден прислал мне сообщение. Открыв его, я не мог не улыбнуться, когда на экране появилось изображение журнального столика. Фото было подписано «Вечер кино», и на нем была видна бутылка вина, несколько пищевых контейнеров с едой на вынос из моего любимого тайского ресторана и три DVD «Стар Трек», разложенные веером на журнальном столике.

Вместе с большими босыми ногами Эйдена.

Невольно рассмеявшись, я вытер все еще влажные глаза. С того момента, как я признался ему, что считаю, будто у него самые сексуальные ноги, которые я когда-либо видел, он на протяжении недели начал присылать мне случайные фото своих ног в различной степени оголенности. Эйден называл это «фут порно».

И черт побери, будь я проклят, если это не срабатывало каждый раз.

Я быстро напечатал: «Буду дома через двадцать минут» и сунул телефон обратно в карман. Мне еще нужно было убрать стойку, но я решил, что поскольку завтра сам открываю кофейню, то могу прийти немного пораньше и заняться этим с утра.

Я все еще глупо улыбался, потянувшись за шваброй, которую прислонил к одному из столов, когда за моей спиной раздался привычный звон колокольчика, просигналив об открывшейся входной двери, и я понял, что Эмили забыла запереть ее на ключ. Я повернулся, чтобы сказать клиенту, что мы уже закрыты, но за те несколько секунд, которые потребовались мне, чтобы обернуться и открыть рот, я полностью утратил способность говорить. Глядя прямо в ледяные глаза, что только недавно перестали преследовать меня во сне.

— Помню, были времена, когда ты улыбался так только мне, — пробормотал Билли, медленно закрывая за собой дверь.