Глава 25 Эйден

Эш никогда не опаздывал, на него это было не похоже. Он написал мне час назад, что будет дома через двадцать минут, так что я ума не мог приложить, что, черт возьми, его задержало. В начале наших отношений я пытался притормаживать себя всякий раз, когда мое поведение становилось излишне удушающим или контролирующим. Я не хотел, чтобы он сравнивал меня со своим жестоким бывшим или думал, что я каким-то образом слежу за ним. Но как я мог примирить это с необходимостью убедиться, что с ним все в порядке?

Я написал Эшу, стараясь как можно небрежнее поинтересоваться, когда стоит доставать еду из духовки, но ответа не последовало.

Еще через десять минут я не выдержал и позвонил ему. Он не ответил. Тогда я начал беспокоиться по-настоящему. Как долго, по его мнению, я должен ждать, прежде чем сойти с ума?

Наконец, я не удержался и написал Эмили, чтобы спросить, не в курсе ли она, что задержало Эша.

Эмили: Мы с Ламонтом едем на север. Эш должен был уйти из кофейни самое позднее час назад.

Я совсем забыл об их планах отпраздновать годовщину, поэтому быстро набрал ответ.

Эйден: Не волнуйся. Уверен, все в порядке. Повеселитесь!

А потом еще какое-то время вышагивал по комнате из угла в угол.

Все это время я не выпускал из рук телефон, поэтому попытался занять себя, просматривая и проверяя аккаунты всех моих клиентов в социальных сетях. Когда добрался до аккаунта Бомбардира Флинна, то заметил повышенную активность на его странице.

Бомбардир в больнице!

Бомбардир Флинн не появится в следующем сезоне?

Что случилось с Бомбардиром?!

#МолимсязаБомбардира

Дальше прилагалось нечеткое фото из приемного покоя, на котором Бомбардира запечатлели в заляпанной кровью рубашке. Мое сердце ёкнуло. Блядь. Независимо от того, что задержало Эша, мне срочно нужно было в больницу, чтобы выяснить, что, черт возьми, случилось с нашим самым крупным клиентом.

Я быстро набрал номер Чейза, выключил духовку и выскочил из квартиры. Мой брат как раз должен был вылетать из Лос-Анджелеса, поэтому, как только включилась его голосовая почта, я начал обрисовывать ситуацию односложными предложениями.

— Бомбардир в приемном покое «Маунт Синай». Направляюсь туда. Нам нужно разрулить это. Пока не знаю, что происходит. Сейчас позвоню ему.

Нажав на отбой, я сразу же набрал номер Бомбардира. Ответа не было.

Я снова попытался дозвониться до Эша. Безрезультатно. Оставалось надеяться, что он задержался в кофейне или заскочил куда-то по дороге домой и не слышал своего телефона. Я знал, что он ставит его на беззвучный во время рабочих смен.

К тому моменту, как добрался до больницы, я уже полностью перешел в рабочее собранное состояние, готовый справиться с любой кризисной ситуацией, чем бы это ни было. Я решительно направился в приемный покой в поисках следов присутствия Бомбардира, но не смог отыскать его сразу. Поэтому прошел в отделение чуть дальше, туда, где располагалось большое открытое пространство с лечебными отсеками.

Не переставая внимательно сканировать взглядом оживленное отделение скорой помощи в поисках Бомбардира, я неожиданно заметил знакомое красное пятно, торчащее между занавесками одного из лазаретов. Сердце замерло, а затем подскочило к горлу при виде эмблемы «Стар Трек» на яркой ткани, и я резко остановился. Я едва обратил внимание, как кто-то раздраженно велел мне смотреть, куда я иду, прежде чем они двинулись мимо, вынужденные обходить меня.

Я не ответил.

Потому что не мог оторвать взгляда от этого куска красной материи.

Это просто обман зрения. И никак иначе.

Я не в состоянии был принять реальность того, что вижу.

Но когда усилием воли заставил себя подойти ближе к занавескам отсека, я уже знал, что это правда. И я знал, кому принадлежит этот красный фартук из «Стар Трек». Мне не обязательно было видеть прикрепленную к нему пластиковую табличку с именем.

Ужас сковал по рукам и ногам, когда я дотянулся до шторы.

— Пожалуйста… — прошептал я.

Сначала я не сообразил, кого вижу. Мне отчаянно хотелось верить: то, что в бледной фигуре, неподвижно лежащей на больничной койке, нет ничего знакомого – это добрый знак, но нутром я чувствовал, что это не так. Это не изменит того, что я уже понял. Что это никакая не чертова ошибка, я знал кто лежит на той кровати.

Не помня себя, сделал еще несколько шагов вперед.

Всего мгновение назад я застыл, будто прирос к месту, а теперь стоял рядом с избитым до неузнаваемости телом, что принадлежало человеку, которого я люблю.

Человеку, которому я боялся признаться, что люблю его и всегда буду любить.

— Эш? — прохрипел я, склонившись, чтобы накрыть его правую руку своей, но замер, увидев шину, идущую от кисти к локтю. Я едва заметил, как у меня из рук выпал телефон, пока отчаянно пытался найти на теле Эша хоть одно место, к которому смог бы прикоснуться, лишь бы убедиться, что его кожа теплая.

Если он теплый, все будет хорошо.

Но, как ни старался, оказалось трудно отыскать хотя бы крохотный участок неповрежденной кожи. Руки Эша сплошь покрывали раны и синяки, которые исчезали под короткими рукавами больничной рубашки. Вокруг горла виднелись яркие красные пятна. Его красивое лицо было настолько опухшим, все в синяках и ссадинах, что я по-прежнему не мог найти ни одной знакомой черты, подтверждающей, что это действительно он.

Я слегка коснулся его волос кончиками пальцев. Они казались чуть липкими на ощупь, и я понял, что это скорее всего из-за крови.

В глазах запекло и затуманилось.

— Эш, детка, ты меня слышишь?

Он не ответил, и меня вдруг захлестнула паника. Лишь монотонный звук аппарата, отслеживающего его сердцебиение, не дал мне окончательно сорваться.

Он спал.

Должно быть, он просто спал.

В любую секунду он проснется и все будет в порядке.

— Эш, — прошептал я, склонившись к его уху. — Теперь я здесь, хорошо? Я знаю, ты устал, детка, и тебе не обязательно говорить… но мне нужно, чтобы ты открыл свои красивые глаза. Ради меня. Только на минутку, ладно? А потом сможешь снова заснуть…

Когда он не ответил и не шевельнулся, я крепко зажмурился и прохрипел:

— Пожалуйста, Эш... Пожалуйста, не делай этого со мной.

Позади меня послышалось легкое шарканье, и я заставил себя выпрямиться. Молодая женщина в халате слегка нахмурилась.

— Чем я могу Вам помочь?

— Пожалуйста, он… он…

Я не мог заставить себя произнести это вслух. Я даже не был уверен, о чем именно спрашиваю.

Хмурый взгляд медсестры сменился выражением жалости, когда она подошла ближе. В ее руках была капельница.

— Вы член семьи?

Мне удалось покачать головой.

— Он спит, — произнесла она.

Облегчение было мгновенным и ошеломительным, мои колени подогнулись, так что едва удалось ухватиться за поручень кровати, чтобы не рухнуть.

— Почему он не просыпается?

— Сэр, — мягко настаивала медсестра. — Боюсь, если Вы не член семьи…

— Я люблю его, — перебил я. — Я люблю его и должен сказать ему об этом... Мне нужно, чтобы он очнулся и узнал...

Я понимал, что несу бессвязную околесицу, но, казалось, мой разум все еще в ступоре пытается догнать происходящее. Он просто завис на том стоп-кадре, когда я стоял в коридоре, глядя на этот чертов фартук, пытаясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы объяснить, почему эта вещь оказалась здесь, в этом ужасном месте.

— Вы его муж или жених? — поинтересовалась медсестра медленно растягивая слова.

Нет, не медленно.

Намекая.

Я тут же кивнул.

— Его жених, — быстро ответил я.

Медсестра кивнула, удовлетворившись моим ответом.

— Он на сильных успокоительных, мистер…

— Вейл.

— Мистер Вейл. Болеутоляющие, которые он принимает, продержат его какое-то время в состоянии близком к наркозу.

— Что случилось? — я, наконец, отыскал место на его теле, к которому мог прикоснуться. Подушечки моих пальцев легонько черкнули по кончикам пальцев Эша на его сломанной руке.

— Насколько я поняла, кофейню, в которой он работает, сегодня вечером ограбили, когда он как раз запирал входную дверь. Я знаю, что повреждения выглядят пугающе, мистер Вейл, но, к счастью, ни одно из них не угрожает жизни. У него сломана рука, однако операция не потребуется. Врачи подождут пару дней, пока спадет припухлость, а затем наложат гипс. В остальном, это лишь вопрос времени и поддержания его комфорта до тех пор, пока тело само себя не исцелит.