Мягкая подушка, набитая перьями, и одеяло, пахнущее Розмарином и Чернолистной Ежевикой. Запах, к которому она привыкла с самого детства. Аленайен ещё не раскрыла глаз, но уже знала где она находиться. Этот запах, сразу же напомнил ей, как она, ещё будучи очень маленькой, приходила в гости к тётушке Вэйвитэн, чтобы послушать интересные рассказы, или понаблюдать за её работой с травами. Сколько она себя помнила, Вэйвитэн всегда была очень умной, и взрослой. Неважно какой-бы вопрос она ей не задавала, у мудрой эльфийки всегда находился ответ, который бы устраивал Аленайен. И ей так нравилось гостить у травницы, что порой случалось засыпать прямо в её жилище, из-за чего, по утрам, она просыпалась в тёплой постели, окружённая запахами Ежевики и Розмарина. Неважно сколько лет пройдёт, она уже никогда не забудет эти запахи.

— Я знаю, что ты уже проснулась.

Голос травницы раздался откуда-то со стороны, похоже, притворяться спящей как в детстве, более ей не удастся. Раскрыв веки, она попыталась подняться, но чьи-то руки тут же уложили её обратно.

— Лежи и не дёргайся. Твоё тело пережило острейшее Мано-истощение. Опоздай ты на полчаса, и я бы не смогла бы тебе помочь. Богиня сберегла тебя, в этот раз.

Вэйвитэн вздохнула, и поправила волосы своей племянницы, упавшие ей на лицо. Не смотря на строгий тон, Аленайен прекрасно знала, что тётушка беспокоиться за неё. Из-за этого в ней одновременно боролось два чувства, горечь за то, что она заставила беспокоиться свою тётю, и возмущение от того, что её всё ещё считают маленьким ребенком.

— Сколько я пролежала?

Прошептала Аленайен, удивлённая собственной слабостью, только сейчас она поняла, что её горло сильно пересохло, и она ужасно хотела кушать. Желание было очень близко к животному. Похоже Вэйвитэн заранее об этом позаботилась, так как она подала ей чашу с белой жидкостью, и ломоть варёного батата.

— Должна была пролежать не меньше двух лун, но я сократила это время в двое.

Аленайен одним залпом осушила чашу с горькой на вкус жидкостью, и тут же принялась за поедание батата, так что ответить сразу ей не удалось. Она явно недооценила свой голод, и доев последние крошки своего батата, стала озираться, в поисках другой пищи.

— Если хочешь ещё, тебе придётся подождать, отдохни немного, и через пол часа, сядешь за стол. Я, не могу позволить тебе, ещё больше испачкать кровать, крошками. Особенно, учитывая то, как быстро ты его съела, похоже ты вполне идёшь на поправку.

Вэйвитэн забрала пустую чашку, и отложила её в сторону, даже не всполоснув её. Похоже, время настало. По взгляду своей тёти, Аленайен поняла, что настало время серьёзного разговора. Более оттягивать этот момент она не сможет. Её плечи задрожали, как только она вспомнила то, что пережила за последнее время. Слишком многое, для некогда спокойного леса, так что же изменилось? Что стало причиной появления страха у юной эльфийки перед лесом?

— Найа, скажи, ты готова поговорить со мной? Ты ведь не сможешь вечность сбегать от ответственности.

Кулаки сами собой сжали одеяло, Аленайен прекрасно знала, что она не права, но что-то внутри неё упрямо сопротивлялось признать это. Словно признание, означало бы полный проигрыш, вот только в чём, она не знала. Однако её грудь не покидало чувство, что это нечто очень важное.

— Вчера, я и Аренай, мы решили, что нужно отомстить за Эвлин, ведь это всё тот гоблин виноват. Хордов монстр….

Пролепетала Аленайен, сома, не понимая, оправдывается ли она, или говорит правду. Вэйвитэн устало вздохнула, и погладила руку своей племянницы.

— Ты всегда была такой, со своим взглядом на вещи. Сколько бы я не пыталась тебя научить быть чуткой, ты всегда выбирала свой собственный путь. Может расскажешь, почему ты решила ослушаться наказа старейшины?

— Я, я не могла с этим смириться. Убийца моей младшей сестрёнки, обычный грязный гоблин, спокойно поживает в своей пещере, не зная горя. К тому же связанный со мной клятвой богине.

Тётушка грустно улыбнулась своим мыслям, и не заметно вздохнула.

— Значит, месть да? Моё дитя, сколько раз я тебе говорила, не позволяй тьме поселиться в твоём сердце.

— И что же тогда? Оставить всё как есть? Не ужели мы можем позволить убивать детей всяким гоблинам? А что дальше, отдадим наши леса людям, что бы они построили здесь свои железные замки? Да?!

Вспыхнула Аленайен, накопившийся в ней за последние дни стресс, наконец-то нашёл выход. Запыхавшись, она наконец осознала, что накричала на эльфа старше её и тут же зарделась краской.

— Простите, тётушка, я совсем не хотела….

— Ничего, дитя моё, для каждого однажды наступает момент, когда он должен сказать то что должен. Похоже сейчас тот самый момент, но есть кое-что, в чём я не могу с тобой согласится.

Вэйвитэн уселась по удобнее, закинув ногу на ногу, и закинув в рот тростинку какого-то растения.

— Видишь ли, Найа, месть сама по себе не является злом. Это скорее закономерность, один поступок влечет за собой цепочку других поступков, и так по кругу. Но дело в том, что только ты решаешь, какой поступок совершить, и какие последствия он будет нести. Разве я не сказала, что по традиции, мы должно сначала помочь ей в Пути до Вечного Озера, и лишь потом позволить чувствам брать верх?

— Но я всего лишь хотела…

— Я знаю дитя моё. Но подумай над тем, какой поступок ты выбрала, и каким последствиям они привели?

— Но, ведь это гоблин убил её!

— Почему, твоя младшая сестра оказалась вместе с тобой, за пределами Рощи? Разве я не говорила, что ей ещё рано выходить на охоту?

— …

— А что насчёт человека? Он ведь нужен был нам живым! Мы так и не смогли узнать причину, почему он заявился к Руинам, документов при нем тоже не было. Тебе пора уже повзрослеть,

Вэйвитэн решила, что на пока нравоучений хватит. И сделав глоток свежезаваренного травяного настоя, она продолжила.

— Где Аренай? Воины сказали, что ты вернулась одна.

Аленайен, и без того разбитая, после моральной атаки тётушки, вновь ощутила дрожь в руках, и слезы сами собой стали скатываться по её щекам.

— Значит я была права.

Вэйвитэн догадывалась о причинах задержки Ареная, этой ночью она видела сон, кровавые следы, уводящие из Рощи в лес. Это всё что она видела, и именно поэтому, наказала Аленайен подождать. Но, похоже этот вещий сон предназначался не её племяннице.

— Значит, он погиб? Кто это сделал, тот гоблин?

Её голос в миг похолодел, несмотря на то, что она говорила ранее, её сердце резко охладело к миролюбию и состраданию. В место этого, она позволила разгореться пламени ненависти. Аренай был не простым эльфом, он был очень талантливым юношей, который в будущем мог стать очень могущественным эльфом, возможно даже возглавить Рощу, но теперь, этому не дано случиться. И всё из-за одного гоблина. Сколько бы она не сетовала о традициях, она не могла позволить гоблинам убивать ей родичей. Однако, помимо смерти двух эльфов, была другая, более важная причина, то, что больше всего потревожило душевное равновесие Травницы Вэйвитэн. Она не могла простить слёзы, своей племянницы.

— Назови его имя, я не хочу убивать всех гоблинов, достаточно убить виновного.

Эльфийка вздрогнула, лишь заслышав голос, полный холодной жесткости, и стальной решимости, и поняла, что сейчас настал тот самый момент выбора. Стоит ей солгать, и месть наконец-то свершиться. Вэйвитэн собственноручно возьмётся за дело, и конечно же убьёт маленького гоблина, а может и двух. Эльфы не простят гоблинам убийство их сородичей, но что-то глубоко внутри, подсказывало ей, что стоит ей сделать неправильный выбор, и последствия окажутся слишком плачевными? Скажи ей пару дней назад, что она будет сомневаться в убийстве гоблина, и она бы рассмеялась, но сейчас, она была уже не так уверена. Да и лгать, казалось ей не самым правильным решением. «Только я решаю, какой поступок совершить, и какие последствия он повлечёт» так?

— Нет.

— А, что?

Удивилась Вэйвитэн, сбитая с толку ответом племянницы.

— Гоблин не виновен в смерти Ареная.

— Даже так, что же тогда с ним случилось?

Вэйвитэн тут же оживилась, и прониклась интересом, к происходящему. Аленайен же, наоборот, предпочла бы избежать этого разговора, но порой приходиться совершать то, что должно.