В этом начальник ОСБ с каждой секундой убеждался все сильнее, но пока еще рано было предпринимать какие-либо активные действия. Для начала необходимо скрыть факт использования косвенного нейроволнового контакта на объекте №8 или хотя бы утаить полученную информацию, чтобы и дальше выглядеть в глазах Гаусса верным подчиненным. Затем нужно пробраться на вершину башни, чтобы убедиться в существовании Великой Пси Пушки. К сожалению, доступ на верхние этажи Цитадели есть только у Гаусса. Точно только у Гаусса? Еще ведь президент может подняться на крышу Цитадели. И тут Призрак может помочь, хотя нет... Нейродатчик изъять же не выйдет... Слишком рискованно. Требовалась проверенная информация, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

Поэтому следующие две недели Марк плотно общался с отделом ПСБ научно-исследовательской безопасности, чтобы выяснить у ученых - проводятся ли ими испытания пси-излучения или же им действительно ничего неизвестно. Кио длительное время наблюдал за деятельностью ученых и убедился, что они на компоненты вооружения зелмутов смотрели с неподдельным интересом, постоянно гадали, как их создавали, что-то вечно обсуждали. Даже начальник отдела майор Нельсон увлеченно исследовал неизвестное ему оружие, предлагая очередную новую гипотезу. Послушать версии было крайне увлекательно, но Марк не этого ожидал услышать или же увидеть. Он хотел найти какую-нибудь зацепку на Гаусса, убедиться в своей правоте. В итоге, Кио так и не сдвинулся с места собственного расследования.

- Капитан Марк, - вдруг на днях позвонил Крест, - я такой все сделал, чтобы объект №8 совсем не знал усталости и печали, а жил как солдат, чувствующий поддержку боевых товарищей...

- Но? - перебил его Марк.

- Он совсем потерял сознание. Проводник такой совсем не знает значимости объекта.

- Принял, - коротко ответил Марк, вспомнив, что забыл рассказать Карлу о Восьмом.

Глава ОСБ незамедлительно направился в учебный центр Цитадели, чтобы вживую поговорить со своим старым другом. Нейросвязь, конечно, хороша, но сейчас она не сможет передать все необходимые слова.

- Что же ты творишь? Почему Аппогеев в больнице? - недовольно Марк потребовал ответа, ворвавшись в кабинет Проводника. Со стороны кажется странным, что капитан отчитывает майора, но неформальный статус заместителя Гаусса вполне позволял так обращаться со старшими по званию. Хоть старейшина и был возмущен, но сумел-таки сдержаться и не повысить даже голоса.

- А что именно?! Салаги должны быть сильными и здоровыми! - Проводник не чувствовал себя виноватым, поэтому в ответ эмоционально закричал.

- Он же необычный курсант. Ничего странного разве не заметил, что я его лично записал на начальные курсы гвардейца и приставил телохранителя в лице Креста? - Марк пытался обвинить другого, зная, что ошибку совершил сам.

- И что с этого?! Чем он уникален?! - Проводник так и не понял значимости объекта.

- Хорошо, - глава ОСБ осознал, что стоит все-таки кое-что да рассказать тупоголовому боевому офицеру. Вот только приказ Гаусса нарушать было нельзя, то есть вовлеченных в операцию «Остантон» не должно быть больше двух. Дмитрий не считался, с ним связь поддерживается скрытно, а вот тайно общаться с Проводником явно не выйдет, поэтому пришлось Марку кое-что да сказать, - Константин Аппогеев - это экспериментальный образец искусственного человека, у которого отсутствуют модифицированные гены. Теоретически он должен быстро адаптироваться под эти изнуряющие физические нагрузки, но постарайся первые дни тренировок быть с ним помягче.

- Я не понимаю! Зачем его надо беречь?!

- Ты прекрасно видел, что ему стало плохо, но ничего не предпринял. Почему?

- Э-э... он... же солдат... он не должен... э-э... показывать свою слабость, - Проводник чувствовал себя уже неуверенно. До него наконец-то дошло, что был в чем-то неправ. Кио повезло, что ему не пришлось раскрывать все карты.

- Хорошо. Я надеюсь, ты осознал все, что я тебе сказал. Тебя не просто так назначили на должность начальника учебного центра. Именно ты нужен нам... - не успел Марк договорить фразу, как получил сообщение от секретаря о приходе старшего лейтенанта Бронова. Это Призрак, ему-то и нужно сообщить догадку о существовании Великой Пси Пушки.

- Карл, мне пора идти, - старейшина развернулся и вышел, оставив начальника учебного центра наедине с его мыслями.

Проводник недолго размышлял, после чего отправился к Аппогееву, оставил ему открытку с пожеланиями о скорейшем выздоровлении, сообщил заместителям о своем убытии и направился к командиру подразделения «Стилет» полковнику Гауссу. Карл хотел прояснить ситуацию насчет значимости Константина и причины своего назначения на должность начальника учебного центра. Гаусс же так распорядился, он всех своих товарищей по оружию распределил на руководящие места, но еще не рассказывал о своих планах. Кио Ридстоун, похоже, что-то да знал, но говорить все же не стал.

Однако Гаусс, также, как и Марк, акцентировал внимание на значимости Аппогеева, в нем есть некий скрытый потенциал, поэтому стоило бы повнимательнее к нему присмотреться. И на этом все, ничего интересного более не рассказал. Также Проводник спросил о Лаоми, не стало ли ему что-нибудь известно, но, к сожалению, Гаусс обладал не большей информацией, чем сам Проводник. А затем на совещании командиров всех отрядов подразделения «Стилет», где присутствовали все за исключением Марка, Гаусс поднял лишь одну тему, что необходимо проявить бдительность к возможному террористическому акту или даже восстанию. «Затишье перед бурей», - мрачно сказал он в конце.

Марк же в это время общался с Призраком. Незнакомца в маске очень заинтересовали мысли о возможной договоренности между Ваалстанином и Кенси об испытании пси-оружия, а главное о причастности Гаусса к применению Великой Пси Пушки. Кио не стал говорить о карлике Флике, сочтя эту информацию лишней, а результаты косвенного контакта были гарантированно уничтожены, даже сам факт его использования остался в прошлом, поэтому организация Фролова могла лишь поверить на слово сведениям капитана. И Призрак поверил, вот только он отказался пробираться на вершину башни под личностью Гаусса, даже если его нейродатчик удастся достать, а еще попросил не вмешиваться в это дело, пока Дмитрий лично не проверит данную информацию. Марку оставалось только ждать, и ждал он долго.

Глава 17. Восьмой

К сожалению, даже с появлением теоретических занятий переносить физические тренировки легче не стало. Но спустя некоторое время я кое-как привык к непрерывным унижениям и к могучим плечам Креста, несущим меня, а затем и сослуживцы постепенно прекращали насмехаться над моей физической немощностью. Быть может потому, что я действительно начинал их догонять, то ли становился сильнее и выносливее, то ли это таблетки Ларисы так действовали. В общем, я начал немного осваиваться в столь агрессивной среде, заводил новых друзей, и уже мы вместе преодолевали трудности, коих было немало. Правда, с некоторыми из них отношения не сразу сложились, особенно с братьями-близнецами Лодланами.

В начале службы, когда постоянно безумно хотелось спать, я вдруг проснулся посреди ночи от оглушительного звона в ушах и от непрекращающихся криков «тревога», но, открыв глаза, лишь непроницаемую тьму я обнаружил. Попытался было вскочить с кровати, испытывая неописуемую панику, но в итоге так и остался лежать прикованным к ней. Это все из-за одеяла, которым был укрыт, оно никак не поддавалось откидке. Развеять страх не помогли и мои вопли, не дошедшие даже до собственных ушей. Столь резкой была головная боль. Но вдруг неожиданно все стихло, за исключением ругани, еле-еле доносящейся откуда-то за пределами жилого кубрика, и топота ног, устремившихся непонятно куда. Включился свет, и я со странным разочарованием догадался о кастрюле, надетой на мою голову, а звон тот вызван был бесперебойными ударами металлическими ложками по ней. Медленно протиснул руку и осторожно снял свой новый шлем, а затем начал возиться с одеялом. Однако долго мучиться не пришлось, крики «тревога» посреди ночи привлекли внимание дежурных офицеров, контролирующих порядок в учебной воинской части, поэтому одеяло вместе с гвоздями, к моему великому сожалению, оторвал от кровати лично Проводник. Попасться ему на глаза в столь унизительной ситуации было куда хуже, чем испытывать ту головную боль. Судя по его нецензурным словам и алому механическому глазу, виноватым являюсь я, ведь позволил-таки недоноскам надсмехаться над собой. Затем, чтобы недавнее веселье зачинщиков беспорядка наверняка похоронить в глубине их души, мы всей ротой дружно отправились на прогулку и до самого утра исполняли строевые песни, маршируя по местному плацу под чуткое руководство самого безумного дирижера.