Мы попрощались, и я вернулась на кухню. Выяснилось, что ужин накрывали на нас двоих, а я ведь уже надеялась встретить хозяина дома. После ужина я помогла женщине и вернулась в детскую. Устроилась на просторной кровати прямо в одежде и погрузилась в свои невеселые мысли.
Я прокручивала в голове разные варианты своих дальнейших действий и пришла к выводу, что мне все-таки придется принять предложение эль-Хади. И с учебой я проблем не видела, стоит только перевестись на заочное отделение и тогда у меня будет много свободного времени, которое я смогу уделить подруге и её сыну. О том, что с Айшей все должно быть в порядке я и не сомневалась. Амир с ней, и он очень богат и влиятелен, а значит он приложит все силы и средства для её спасения и не допустит случиться плохому.
Но я еще не знала, как сильно ошибалась.
ужном направлении, прислушиваясь к звукам. Когда оказалась в гостиной, Амира заметила сразу. Он сидел в кресле, с бокалом янтарной жидкости в руках, у электрического камина и смотрел в одну точку перед собой.
Мгновение я колебалась, прежде, чем войти. Я подошла поближе к мужчине и остановилась в метре от него. Он по-прежнему смотрел на пылающие огоньки пламени и молчал.
– Как Айша? – Я первая нарушила молчание и с колотящимся сердцем ожидала ответа на свой вопрос.
– Сядь, – устало произнёс он.
И уже после того, как я устроилась в кресле напротив, он наконец-то взглянул на меня и ответил:
– Айши больше нет. Сегодня были похороны.
Что?
У меня затряслись ладони, а в ушах стучал пульс и набатом били его слова «Айши больше нет».
– Не могу в это поверить, – тихо выдыхаю я.
– Она умерла, – уже с раздражением произносит он.
– Она не умерла. Её убили! – Громче, чем хотелось сказала я, – Те раны…я видела их, а ещё я видела как она упала, и это было до взрыва. Амир, в неё стреляли.
– Лейла…
– Скажи мне правду, – прошу я.
– Её убили. Но для всех она умерла при взрыве. Поняла меня? – он снова стал раздражённым.
Амир несколькими глотками осушил стакан и поставил его на столик.
– Да, все понятно, только для чего нужно это скрывать? Она была доброй и в жизни никому ничего плохого не сделала. Стало быть дело в тебе, верно, поэтому её убили? С твоей работой и врагами обзавестись несложно.
– Что ты знаешь о моей работе?! – Зарычал он, резко вскочив, и навис надо мной, вцепившись в подлокотники моего кресла.
Такая вспышка гнева была для меня неожиданностью, и я скорее всего испугалась бы, но последнее время я частенько вижу в таком состоянии Романова и это мне позволило не подпрыгнуть сейчас перед Амиром на своём месте.
– Лишь то, что ты работаешь на правительство. Военный или что-то вроде того, – ровным голосом отвечаю и не отвожу от него своего взгляда.
Единственный свет в комнате исходил от искусственного камина, все это время я видела мужчину только благодаря ему. А сейчас, когда мужчина так близко и стоял спиной к единственному источнику освещения, я не могла разглядеть его лица. Только по тяжелому дыханию я поняла, что он в бешенстве и меня это действительно напугало.
Молчание затянулось, и когда я уже собиралась прочистить горло, чтобы хоть что-то произнести мужчина заговорил:
– Иди к себе, – Амир выпрямился и прошёл к камину, остановился спиной ко мне, – утром, как проснёшься тебя отвезут домой.
Я встала и уже направилась к выходу, когда его слова остановили меня. Домой?
– А как же Ильяс? – неуверенно спросила я и с замиранием сердца ждала ответа.
– А что с ним? Моя мама позаботится о нем.
Амир так и стоял упираясь рукой к стене и смотря на камин. А я не представляла как его мать будет справляться с малышом, ей ведь почти пятьдесят и она с трудом передвигается. С первого взгляда видно, что женщина больна. И как она будет заботиться о малыше, если забота нужна ей самой?
Допустим завтра она посидит с Ильясом здесь, дома, но а потом как? Амиру по контракту осталось доработать три месяца, это я хорошо помню, потому что Айша дни считала до их счастливых совместных дней и ночей, а тут…
С кем ребёнок останется, пока отец будет на работе? Было лишь два варианта: няня либо мама Амира, которая скорее всего заберёт Ильяса к себе. О том, чтобы за ребёнком присматривала тётя Гузель и речи быть не могло. Что же тогда предпринять?
– Ты слишком много думаешь, Лейла, – усмехнулся Амир, – иди уже.
– Я думаю, твоей маме будет тяжело смотреть за Ильясом, – может я и думаю слишком много, но говорить все как есть я не решалась.
– Не лезь в это. Он мой сын и я сам решу как поступить, – слишком много холода было в его словах.
– Может няня это все же лучше…– осмелилась я предложить, и тут же оказалась перебита мужчиной.
– Никаких нянь в моем доме не будет!
– Но…я хотела принять твоё предложение. Пусть и прошло уже много времени, но сейчас няня вам просто необходима. К тому же, Ильяс со мной спокоен, и Веры сегодня я не видела. Ты её уволил?
– Эта женщина больше здесь не работает.
Понятно, ведь какой смысл от человека, к которому ребёнок не идёт? Не понимаю почему её раньше не сменили.
– А ты, кажется, плохо себе представляешь на что соглашаешься, – продолжил он, – уже поздно, Лейла, пойдём.
Амир, в полном молчании, провёл меня до комнаты, поцеловал сына и ушёл. Мы с малышом остались одни. Я решила лечь в постель и на этот раз разделась до белья и майки.
Сна ни в одном глазу. Снова и снова прокручиваю в голове слова Амира. Не могу поверить в то, что Айши больше нет. Вот так сразу, был человек и нет его.
В груди больно сжалось сердце, и казалось, что слез больше нет, но я все же заплакала. Тихо ревела уткнувшись лицом в подушку. Сегодня я не только подругу потеряла, но и сестру, частичку моей души и сердца. Не представляю, как я не расклеилась у Амира на глазах. Возможно, здравый смысл и известие о будущем Ильяса не позволили мне отдаться во власти эмоций.
Сегодня произошло слишком много потрясений для меня и зря я думала, что не усну. Выключилась и даже не заметила.
Утром проснулась от болтовни Ильяса. На часах было семь утра и я совсем не выспалась. Это мне ещё повезло, что ребёнок всю ночь проспал, а то из слов подруги помню, племянник частенько ночами просыпался.
– Привет, мой родной, – поздоровалась я с ним и взяла на руки, – давай я сейчас быстренько оденусь и мы пойдём снимать твой памперс.
Малыш был не против, он полз к выходу, пока я быстро натягивала на себя одежду и заправляла кровать.
Как и говорил Амир утром меня ожидал водитель, который должен был отвезти домой. Он же привёз маму Амира – Далилу и её младшую дочь Ранию, с которой я уже была знакома. Мы тепло поприветствовали друг друга и отправились к столу.
Амир с утра ещё не появлялся, поэтому мы завтракала в женской компании, за исключением племянника. За столом мы перебросились парой слов, из которых я поняла, что на неделю Далила задержится у сына и присмотрит за внуком, а дальше каждая из нас погрузилась в свои грустные мысли. Все было слишком неожиданно и мы до сих пор не верили в происходящее. И кажется случившееся с подругой оказало большое потрясение на восьмилетней Рании, которая как только вошла в дом хранила полное молчание.
Надеюсь, это только от первого потрясения и скоро все пройдёт. Я не стала приставать к девочке или к её матери с вопросам, ибо сама была не в состоянии общаться.
После завтрака Ильяс с Ранией ушли в детскую, а я, не прощаясь с мальчиком уехала домой.
Если в квартире у эль-Хади я ещё держалась, то дома стало только хуже. Отец задержался, чтобы встретить меня, только вот его сочувствующий взгляд без слов заставил меня всплакнуть. Я побежала к папе в крепкие объятия и дала волю горьким слезам. Я снова плакала. Не знаю сколько это продлится, и как скоро рана в сердце перестанет кровоточить.
Папа довёл меня до комнаты и я снова уснула. Проснулась ближе к вечеру, с опухшими от слез глазами и урчащим желудком. Меня разбудил телефон, который, кажется, уже разрывался от звонков.
Входящий вызов «Даниил Сергеевич»
И как я могла забыть о нем? Я почувствовала себя последней эгоисткой, когда отклонила вызов. Что хотите думайте, но говорить с ним в таком подавленном состоянии я не готова. Сразу же примчит узнать в чем дело, или же мне просто придётся рассказать о случившемся, что мне тоже не хотелось делать. Я понимала, что не должна из этого делать тайну, к тому же скоро он сам обо всем узнает, но говорить с ним я не хотела и точка.