ГЛАВА 10

Нас с Ильясом расположили в просторной палате. Мальчик капризничал и мне показалось, что он проголодался. Я озвучила свои мысли медсестре, и уже через несколько минут она принесла для малыша кашу и компот из столовой.

Я заглушила свою боль и все внимание уделила малышу, который поел и уже сладко спал на моих руках. Теперь, когда он уснул, я вновь вспомнила последние события сегодняшнего дня.

Слезы катились из глаз и капали на белую кофточку малыша. Быстро стёрла с щёк мокрые дорожки и поцеловала спящего Ильяса. Жаль, что он не взял ничего от матери. Ребёнок целиком и полностью был похож на отца, за исключением цвета глаз, которые были серыми, как у Айши.

Мои глаза, опухшие от слез, готовы были вот-вот закрыться, но я не хотела засыпать. Нужно выйти и поговорить с Амиром, узнать об Айше, но вопреки моим желаниям, глаза все же закрылись, и я уснула. Проснулась, когда почувствовала, что под боком в какой-то момент стало холодно. Резко открыла глаза и увидела удивительную картину, как Ильяс, по-тихому, выбирается из койки.

– Ты куда это собрался? – Спросила мальчишку, протягивая к нему руку.

Мою ладонь приняли и потянули к дверям, где все ещё находился Саид. – Вы не подскажите, где сейчас Амир эль-Хади? – Спросила охранника. – Он с госпожой. Вас велел отвести домой, как проснетесь.

Как домой? А ребёнок?

Я сильно сомневалась, что мне разрешат его забрать на одну ночь к себе и поэтому пришлось просить:

– Я бы хотела остаться сегодня с Ильясом. Передайте, пожалуйста, господину мою просьбу.

В ответ мужчина кивнул и вышел за дверь. Вернулся уже через несколько минут.

– Хорошо, поехали.

***

Вскоре мы втроём вошли в квартиру, где оказалась одна лишь Марта. Когда она подошла ближе, я заметила, что её глаза были припухшими от слез. Под глазами пролегли тени, а во взгляде читалась грусть.

Мы скомкано поздоровались и направились в детскую, куда уже спешил Ильяс. Мальчик полз, о чем-то болтая на своём, а мы им залюбовались, каждая, думая об Айше.

В комнате я заметила большую кровать, которой ещё на прошлой неделе здесь не было. На мой немой вопрос Марта тихо ответила:

– Ильяс часто капризничает и Айше нередко приходилось оставаться здесь ночами. Порой она засыпала в кресле, и в один из таких дней Амир застал её спящей у кровати сына. Тогда решено было поставить здесь кровать для Айши. Её собрали только вчера и на ней ещё никто не спал, – под конец голос женщины охрип, будто сухой ком в горле застрял, – словно знали, что ты здесь окажешься.

С глаз женщины потекли слезы, которые она тут же поспешила убрать ладонью.

– Прошу прощения, мне нужно отойти, – Марта спешно покинула комнату, и мы с малышом остались здесь в полном одиночестве.

Я переодела племянника в свободную домашнюю одежда

и разложив на полу игрушки, села рядом. Время медленно близилось к вечеру. Я не раз порывалась узнать у Марты номер Амира и позвонить ему, но в последний момент сдерживалась.

А вдруг в это мгновение решалось что-то очень важное, касаемо подруги? Я решила подождать до ночи, и если он не объявится, то я точно позвоню.

На часах было почти семь вечера. Папа совсем скоро уже должен вернуться домой. Решила достать из сумки телефон и положить его на видное место, на случай, когда он станет звонить. Я отыскала мобильный на дне сумки и на засветившемся экране показалось оповещение о пропущенных звонках: четыре от папы и десять от Романова. О Дана после случившегося у торгового центра я и не вспомнила и говорить с ним сейчас мне не хотелось. Решила набрать родителю и сказать о своём местоположении. После нескольких длинных гудков я услышала обеспокоенный голос отца:

– Лейла, ты в порядке?

– Да, пап. Я у Айши дома, – имя подруги с хрипом вырвалось из груди.

– Я уже знаю. Мне Амир звонил, – отозвался он, – ты держись там, дочка. Хочешь я приеду и заберу вас к нам домой?

– Нет, папочка. Ильясу будет комфортнее в своем доме и кроватке.

– Хорошо, дорогая. Только…это единственный раз, когда ты ночуешь…вне дома, – папа делал значительные паузы, подбирая правильные слова, – к тому же я согласился только потому, что в доме есть женщина. Ты понимаешь меня, дочь?

Конечно, я понимала. Незамужней девушке ночевать в пустующем доме с посторонним мужчиной считалось верхом неприличия.

– Да, папа.

– Если будет плохо или тебя обидят позвони, и я тут же за тобой приеду. – Спасибо. Я буду в порядке.

Попрощавшись с родителем, я отправилась искупать Ильяса. Это было не первое купание малыша, на котором я присутствовала.

Я несколько раз приходила к Айше в тот момент, когда она собиралась купать сына. И я, естественно, принимала участие. Правда, это происходило только когда мальчик был помладше, и я всего лишь развлекала его брызгами, а купанием занималась его мать, которая ловким движением умудрялась сама справится с ребёнком.

Почему это происходило редко? Признаться честно, после случая, что произошёл за нашим единственным совместным ужином в доме эль-Хади, мы с Айшей решили, что мне не стоит появляться у них, когда дома мог быть Амир. Я приходила в гости к подруге, только когда её муж был на работе. Он всегда возвращался домой по-разному, и иногда мы с ним все-таки сталкивались в доме. И те редкие взгляды, которые я ловила на себе, мне совсем не нравились.

Я практически перестала приходить к Айше. Навещала подругу, когда та приезжала к родителям, либо мы выходили на совместные прогулки в парк, после моих занятий в университете. Так, я свела наши встречи с мужем подруги к нулю.

За своими мыслями не заметила, как детская ванночка полностью набралась, а Ильяс уже вовсю готов был окунуться в тёплую воду. Я позвала на помощь Марту, и мы вместе неплохо справились с задачей. Заняло у нас это дело довольно много времени. Мы с женщиной казалось на время отрешились от окружающего мира и окунулись с головой в беззаботное детство малыша.

Уставший, сонный и голодный маленький мужчина, стал капризничать. В очередной раз, с помощью Марты, я высушила тельце ребёнка и надела ему пижаму, после чего мы все перебирались на кухню и покормили голодного капризулю.

Ильяс уснул на моих руках, не успей я ещё донести его до комнаты. Я поцеловала племянника, после чего уложила его в кроватке и, прихватив с собой телефон, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

На часах было начало девятого, когда я вошла на кухню, где женщина уже накрывала стол на две персоны. Не успела я задуматься над этим, как сотовый в моих руках ожил. На дисплее высветилось «Даниил Сергеевич». Говорить с преподавателем не хотелось, ведь когда начнёт задавать вопросы, мне придётся вспомнить весь ужас произошедшего и вновь разрыдаться.

Пока я размышляла звонок оборвался, но уже через секунду вновь повторился. Извинившись перед Мартой, я вышла из кухни и ответила на вызов:

– Алло.

– Лейла! С тобой все в порядке? – Глухой голос мужчины донёсся с того конца телефона.

– Да. А почему у тебя так шумно? Ты в машине?

– Конечно. К тебе еду, убедиться, что ты точно в порядке. Почему не отвечала на звонки? Весь день я думал, что наверняка произошло плохое, а к вечеру нервы окончательно сдали и я решил тебя отыскать, – нервно отозвался он.

– О, прости меня. Мне неловко, что так вышло, но тебе не стоит приезжать. Это, не правильно, – сказала, а сама надеялась на то, что он ещё далеко и в дом не зайдёт.

С него станется.

– Лейла, мне уже все равно, ты же моя…девушка. Мне необходимо взглянуть на тебя и убедиться, что с тобой все хорошо и только.

– Нет, Дан. Разворачивайся и поезжай домой. То, что ты желаешь невозможно. Прошу, давай завтра поговорим обо всем, – говорила уверенно, а сама боялась, что он не послушает и войдёт. И я не знаю, что будет хуже: реакция отца, который встретит на порог незнакомца-жениха своей дочери, либо злой Дан, который не застанет меня дома в такой час.

– На минуту, Лейла, выйдешь и зайдёшь, – не унимался Романов.

– Я сказала нет. Но, если ты хочешь меня унизить в глазах отца, то ты на верном пути, – чуть не повысила голос я, охватившая злостью и паникой.

– Хорошо. Я тебя услышал. Завтра встретимся, – сдался мужчина.