ГЛАВА 19

Наутро курьером доставили одежду для Лейлы. Мы приехали в Барселону и первым делом направились в клинику. Жену осмотрели гинеколог и психолог. Первый уверял меня, что девушка здорова и никаких внутренних травм не имеет, а вот со вторым были проблемы. На фоне шока от случившихся обстоятельств девушка эмоционально замкнулась в себе. У неё могла начаться затяжная депрессия, срывы и агрессия. Посоветовали жену не оставлять надолго в одиночестве и не лезть в душу. Она говорила ещё много чего, но полезного в словах врача было мало. Оставлять жену в клинике для реабилитации я категорически отказался.

Забрал притихшую Лейлу и поехал домой. В машине я поделился с ней своими планами:

– Я хочу, чтобы мы все вернулись в Россию. Как ты на это смотришь?

– Это не будет угрожать Ильясу? – в свою очередь поинтересовалась девушка, глядя в окно.

– Нет. И никому из нас не будет, Лейла. Вы в безопасности.

Я протянул к девушке руку и накрыл её ладонь.

«Я не позволю тебе отгородиться от меня, маленькая» – мысленно пообещал я.

Оказавшись дома, на Лейлу тут же бросилась с объятиями Марта.

– Где Ильяс? – спросил я женщину.

– В детской с Ранией.

Взяв за руку жену я направился к ребёнку. Дверь в комнату была приоткрыта и до нас донёсся голос Рании, она читала сказку племяннику. Мы тихо вошли, но не остались незамеченными. Ильяс сидел так, что сразу нас заметил. Встал с подушек, раскиданных по всему ковру, и подбежал к нам с криками «мама и папа».

Сын бросился в объятия матери, крепко обнял её за шею и расплакался.

– Не плачь, малыш, я рядом, – шептала девушка, сдерживая слезы и покрывая поцелуями его лицо.

– Лейла? – прозвучал тонкий голос сестры, которая тоже поспешила обнять Лейлу.

Дома обстановка была и радостной и грустной одновременно. Никто не задавал лишних вопросов. И, казалось, все шло своим чередом. Все налаживалось, только Лейла уже не была той, что прежде, веселой и общительной. Искренняя улыбка появлялась на лице только когда она смотрела на сына, а общалась с нами лишь по необходимости, на вопросы отвечала односложно, и беседы за столом не поддерживала.

Ночами она снова оставалась спать в детской. Я не знал, как правильно поступить, чтобы сильнее не травмировать её шаткое состояние.

Я беспокоился о ней. Звонил врачу, объяснял ситуацию, на что мне настойчиво рекомендовали не нарушать её личное пространство и на некоторое время оставить все как есть.

Понял. Внял. С тяжёлым сердцем поступал по совету врача. Лежал в холодной постели и прислушивался к звукам за соседней дверью. В такие секунды мои нервы были как оголенный провод, а тело, как струна напряжена. Я прислушивался к каждому шороху, и однажды, услышав её тихий плачь, сорвался с места. Я мгновенно оказался перед дверью, взялся было за ручку, чтобы войти, но вовремя остановился. Слова врача снова всплыли в моем сознание.

«Оставить на некоторое время, не нарушать личного пространства»

Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы не вломиться в комнату. Стоял, сжимая до хруста кулаки, выравнивал дыхание. Выходило плохо. Уже и скулы свело от напряжения. Понял, нужно проваливать прямо сейчас. Отошёл от злосчастной двери и вообще вышел из спальни. Отправился в свой личный маленький спорт-зал на втором этаже и выпустил свой гнев. Избавившись от майки, я стал методично наносить удары по груше.

«Нужно подождать, Амир» – с каждым ударом повторял я себе вновь и вновь.

Итог: я не успокоился и стало только хуже.

К ЧЕРТУ ВСЕ! Я её личное пространство, и мне плевать как там должно быть. Это не мой метод. Моя женщина не будет плакать!

С меня дорожками стекал пот, а раны от избитых в кровь костяшек на пальцев снова стали кровоточить. Решил не пугать жену своим видом и, быстро ополоснувши тело, пошёл к жене.

Не знаю сколько времени находился в зале, но когда я вернулся и стоял над её кроватью, она уже спала. На щеках ещё блестели влажные от слез дорожки.

В эту секунду захотелось снова избить мерзавца, за каждую пролитую слезу моей девочки. Как жаль, что нельзя убить человека дважды.

Отпуская плохие мысли, я аккуратно взял на руки спящую девушку и понёс её в нашу постель. Бережно положил на подушке рядом с собой и уснул.

Наутро мы проснулись почти одновременно и только потому я смог заметить её растерянный взгляд. Мне он не понравился, только вот допытывать её этим вопросом я не стал.

И была ещё одна странность на которую я обратил внимание. Чем ближе было время нашего отъезда, тем мрачнее становилась девушка.

***

Когда приземлился наш самолёт на родную землю Лейла в конец притихла. Не слышала о чем я говорил. Переспрашивала. Была рассеянной.

Что, черт возьми, с ней происходило я не понимал.

Я отправил сына и сестру с Мартой домой. Их отвёз Саид. А мы с Лейлой сели в Астон Мартин и поехали в другую сторону. Хотел жене сделать сюрприз, но чем ближе мы подъезжали к её отцовскому дому, тем бледнее становилось её лицо.

Хвала Всевышнему, что мы уже подъехали к нужному дому и я смог остановиться.

– Лейла, что происходит? – раздраженно спросил я, глядя на то, как девушка пытается спрятать взгляд. Она смотрит куда угодно, но не на меня.

– Амир, – она громко сглотнула, – я понимаю твоё решение, и ни в коем случае не осуждаю его. Только…я хотела попросить об одном. Прошу, не запрещай мне видеться с Ильясом.

Тааааак, спокойно, Амир.

Она подняла на меня мокрые глаза полные надежды и отчаяния. А я смотрел в них и не мог понять, что сейчас происходит в её голове.

– Какое из моих решений ты не осуждаешь? – на всякий случай уточнил я.

– Оставить меня у отца

ЧТО ЗА..ЖЕНЩИНА?! ОТКУДА ЭТИ МЫСЛИ?!

Она смотрела в мои круглые от удивления глаза (какие я никогда раньше не делал) и уже неуверенно тихо продолжила:

– Мы ведь для этого здесь.

«С ЧЕГО ТАКИЕ МЫСЛИ?!» – кричал голос сердца.

«Да, с того, что ты привёз её на родную улицу, остановил машину в минутной ходьбы от её дома, а перед этим, в аэропорту, забросил в багажник только её сумки с вещами, – сообщил мне разум, а потом окончательно добил, – и перед отъездом постоянно твердил, что она скоро будет дома и увидит отца».

Всевышний, она думала я отказываюсь от неё?

Прикрыл глаза и чуть не выдавил из себя болезненный стон. Вся тяжесть с плеч мигом испарилась. Стало даже легче дышать. Значит проблема была только в этом. Сам того не зная, я обрекал девочку на страдания все эти дни.

Идиот. Проблема только в ЭТОМ. Счастливая улыбка сама собой приклеилась с моему лицу. Лейла по-прежнему смотрела только на свои колени и молчала. Она была невероятно напряжена.

Не говоря ни слова, я вышел из машины, обошёл её и помог выбраться жене.

– Хочу тебе кое-что показать.

Взял молчаливую девушку крепко за руку и повёл за собой. Мы вошли в высокие кованные ворота и оказались в просторном дворе, где стоял трёхэтажный особняк. Я потянул её дальше и мы вошли в дом.

– Полы в прихожей из мрамора, но я, примерно, понял твои предпочтения, поэтому в комнатах велел сделать бамбуковые напольные покрытия, они и тёплые и качественные. Давай зайдём в спальню, – я повёл её дальше.

– Мебель сдержанная, нежная и неброская. Никакой кричащей роскоши. Акцент был сделан на уюте. Кстати говоря, я не знал наверняка, но для страховки выделил несколько детских комнат. Они в западном крыле второго этажа. А кухня! Лейла ты не видела кухню, – я стремительно повёл её туда.

Супруга стала отставать и спотыкаться. Она явно была сбита с толку, но я не собирала останавливаться. Подхватил её на руки и вошёл в мою любимую часть дома.

– Смотри какая светлая и большая кухня. Я и стол выбрал побольше, чтобы вся моя большая семья сидела за ним.

Я посадил растерянную девушку на столешнице, упёрся руками в холодную поверхность и заглянул любимой в глаза.

– Почему молчишь? – заговорщически прошептал я. – Тебе не нравится?

– Нравится, – её голос был хриплым и тихим, – но я ничего не понимаю.

– Лейла, это моя вина, что ты решила будто я… Я не собираюсь от тебя отказываться. Ты лучшее, что могло бы произойти со мной. И я всегда буду рядом. В том, что произошло только моя вина. Я должен был догадаться…