Токио выглядел именно так, как должна была выглядеть покоренная и обесчещенная столица. Всюду зияли выжженные пустыри, но на Гиндзе в Асакуса, Синдзюку и Уэно жизнь кипела вовсю. Ярко раскрашенные бараки-кинотеатрики, кафе, дансинги, бары — были переполнены. Одних кафе в Токио функционировало свыше двадцати тысяч. Большинство вывесок было выдержано в духе новой эры: “Кэпитал”, “Сентрал”, “Парадайз”, “Сван”, “Майами”, “Нью”, “Флорида” и так далее. Перед этими пестрыми бараками толпились размалеванные девицы — панпаны. Эту кличку им дали их главные клиенты — американские солдаты. Панпаны были одеты по последней европейской моде и носили высоко взбитую прическу, прозванную “атомной бомбой”. Впрочем, воспоминание об этой бомбе сохранилось не только в виде прически. Я встретил в метро женщину со следами ожогов и разноцветными полосами на лице. Мне сказали, что она из Хиросимы — ее так изукрасили лучи бомбы. Токио с его выжженными пустырями и кварталами пестрых бараков был похож на эту женщину из Хиросимы».

А вот еще один эпизод, свидетельствующий о глубоком знании обстановки в Токио в то время: «Сидя в деревенском бесте, я целыми днями спал от скуки. После переезда в Токио я решил избавиться от этой привычки и начал принимать хиропон — патентованное бодрящее средство, вошедшее в моду после войны… Он стоил дешевле американских сигарет, продававшихся в “Тоёко” — магазине бывшего премьер-министра принца Хигасикуни».

Герой Кима садится в троллейбус на станции Ёцуя (это недалеко от Усигомэ), бесцельно бродит по Западной Гиндзе, попадает в переделку с американской военной полицией на рынке в Киссёдзи, «где собираются спекулянты со всех концов столицы», наконец, под конвоем «мы спускаемся вниз к Тамеикэ и направляемся в сторону Хибия. Вскоре передо мной появилось семиэтажное здание Общества взаимного страхования жизни — штаб американского главнокомандующего».

Это здание существует и сегодня, хотя и в несколько перестроенном виде. Расположено оно к северо-востоку от хорошо знакомого нам парка Хибия и выходит фасадом с массивными колоннами на угол императорского дворца. Хорошим ориентиром служит теперь роскошный отель «Пенинсула», построенный справа от бывшего штаба (если стоять спиной к дворцу) и через один дом от него. Несмотря на то что здание надстроено и выровнено по общей многоэтажной линейке квартала Маруноути, спереди до сих пор выступает тот самый, вполне узнаваемый семиэтажный фасад, а внутри по-прежнему можно встретить командующего американскими оккупационными силами в Японии генерала Макартура, уже в виде бронзового бюста в небольшом музейчйке, открытом не каждый день.

Когда-то «Макаса», как произносят его имя японцы, привлекал значительно больше внимания, чем теперь. Жил он на территории американского посольства, в забор которого несколькими годами ранее въехал на своем «Цундапе» Рихард Зорге, а свой ежедневный выезд на службу в здание страховой компании «Дай-ити сэймэй», прозванное теперь просто «Дай-ити», то есть «№ 1», обставлял с диктаторской пышностью. К десяти утра — обычному времени выезда Макаса — перед главными воротами американского посольства собирались любопытные токийцы, провинциалы, приехавшие в столицу, журналисты. Ворота отворялись точно в половине одиннадцатого и выпускали в сопровождении охраны на мотоциклах огромный черный «кадиллак», купленный Макартуром на Филиппинах у местного сахарного магната. Вместо номеров к радиатору и багажнику были прикреплены голубые пластины с пятью звездами на каждой, обозначающие, по американской военной традиции, статус владельца автомобиля — полного генерала. Строго говоря, номера тоже были, вернее, номер: «1». Ровно через пять с половиной минут машина с этим номером останавливалась у здания с таким же номером, и человек № 1 в послевоенной Японии поднимался в свой кабинет.

Жизнь в Токио постепенно менялась, и снова герой Романа Кима описывает эти изменения так, как если бы они действительно происходили у него на глазах. «В доме напротив станции Йоцуя, на котором висела вывеска “Гостиница Фукудая”, помещался штаб группы морских офицеров, а в гостинице “Вакамцусо” в районе Усигомэ помещался штаб группы военных врачей-бактериологов. Клуб “Романс” на Западной Гиндзе — в здании, примыкающем к телеграфному агентству Денцу, был штабом офицеров, окончивших разведывательную школу Накано.

Кафе “Акахоси” в районе Сибуя служило явочным пунктом для офицеров штаба армии в Корее, а контора Ии — для офицеров-генштабистов, работавших по русской линии. Эти штабы и явочные пункты офицерских групп были рассеяны по всему Токио под вывесками кафе, ресторанов, гостиниц и прочих предприятий.

…Все нити от этих компаний, контор, артелей, содружеств, клубов и кафе сходились в одном месте — в главной конторе в квартале Хибия, которая официально именовалась General Headquarters — главная штаб-квартира, сокращенно GHQ».

Роман Ким скрупулезно перечисляет детали и названия, места явок и тайников, понятные только посвященным: лютеранский институт в Нагано, квартал Сагиномия, Дом собраний в Хибия, некий особняк с воротами старинного типа в квартале Таканава (там и сейчас есть пара таких — какой из них?), кафе «Субару» в Юракутё, редакция газеты «Иомири» на Западной Гиндзе (на месте!), кабаре «Шанхай», там же и станция Синагава. В то, что эти адреса автор называет не просто так, заставляет поверить четкая логистика перемещений и вот еще какой нюанс. В повести много героев, в основном это офицеры разведки, генералы японской армии, несколько американцев. О том, что Ким был лично знаком с некоторыми из них, известно из его биографии. Например, «представителя министерства иностранных дел — Огата, бьшшего советника нашего посольства в Маньчжоу-Го, а до этого секретаря посольства в Москве», военных атташе Кавабэ, Касахара, Ямаока Ким знал как «резидентов японского генерального штаба», он лично работал против генерала Миядзаки — руководителя разведывательного бюро в Сяхаляне-на-Амуре и против адмирала Маэда — бывшего военно-морского атташе в Москве.

Некоторые герои «Тетради…», как, например, «Малайский тигр» Цудзи Масанобу, встречаются и в других произведениях Кима. Интересно, что при этом писатель зачем-то смешивает двух реально существовавших людей. «Малайский тигр» — это генерал Ямасита Томоюки, командовавший войсками, захватившими Малаккский полуостров и Сингапур. Он был повешен по приговору американского трибунала 23 февраля 1946 года. А вот полковник Цудзи Масанобу, служивший в армии «малайского тигра» и прославившийся своими зверствами как по отношению к собственным солдатам, так и по отношению к пленным и мирному населению, бесследно исчез. После войны, справедливо опасаясь обвинения в военных преступлениях, он некоторое время скрывался в Таиланде, но потом с удивлением понял, что никто его преследовать не собирается, и вернулся в Японию, где написал мемуары и стал… депутатом парламента. В 1961 году Цудзи отправился на партизанскую войну в Лаос, где наконец и сгинул. Официально он был объявлен умершим в 1968 году, и на его родине маньяку-садисту ныне поставлен памятник. В целом же вся его история сильно напоминает сюжет «Тетради, найденной в Сунчоне». Но как и откуда мог об этом знать репрессированный писатель из Советского Союза в 1951 году? Загадка.

Таких загадок, как мы убедились, биография и книги Роман Николаевича Кима хранят великое множество. Одна из главных — как ему удалось написать «путеводитель» по послевоенному Токио, если он должен был быть в это время в Москве? Ответ на этот вопрос, пока, во всяком случае, у каждого будет свой. Но мы с вами, путешествуя по современному Токио, будем видеть теперь еще несколько маршрутов, мест, памятных точек, связанных на этот раз с еще одним человеком удивительной судьбы, настоящим «ниндзя с Лубянки» — Романом Кимом. Или Кин Ёрю — кому как больше нравится.