Армию разделили на пять колонн: первую повел генерал Шпигель, образуя авангард из трех пехотных полков, трех драгунских и части легкого войска. Вторую колонну вел принц Гессен-Гомбургский, третью — генерал-лейтенант Измайлов, четвертую — генерал-лейтенант Леонтьев, пятую и милицию генерал-майор Тараканов. Фельдмаршал большую часть времени следовал с авангардом. Четыре первые колонны находились друг от друга на расстоянии одного перехода; генерал Тараканов несколько отстал от них, потому что не находился еще налицо в то время, когда вся остальная армия выступила в поход. В этом порядке армия шла вдоль реки Днепра, или в некотором расстоянии от реки, вплоть до Каменного затона, напротив Сечи, столицы запорожских казаков. Тут, 10-го мая, все четыре колонны соединились. Армия сделала еще пять переходов, не видя и не слыша ничего о неприятеле. Наконец, 17-го числа, во время стоянки войска на берегу речки Дружки, верстах в двух от передовых постов, замечена была партия во сто человек. Казаки кинулись им навстречу, однако никого не захватили. На другое утро более значительный неприятельский отряд подошел к правому крылу армии и удалился, не связываясь даже с казаками.

19-го числа фельдмаршал велел выступить пяти отрядам; каждый состоял из 400 драгунов и 500 казаков. Так как местность представляла обширную равнину, то отрядам велено идти интервалами, имея друг друга в виду, и присоединиться к тому отряду, который будет ближе к неприятелю, и тогда соединиться. Всеми отрядами начальствовал генерал Шпигель. Не прошли они и двух лье, как встретили партию в 200 ногайских татар, которые, завидев издали русских, немедленно бежали. Однако казаки нагнали их, побили нескольких и двоих взяли в плен. Имея приказание двинуться на самое близкое расстояние к неприятелю, Шпигель не успел пройти еще двух лье, как нашел нужным поспешно собрать все отряды. Навстречу ему шел корпус в 20 тыс. человек. Генерал только что успел образовать из драгунов каре и спешить переднюю шеренгу, как неприятель окружил его со всех сторон. С гиком напал он на русских и засыпал их стрелами. Драгуны не смешались, стреляли не торопясь, только когда были уверены, что не промахнутся. Такой отпор так подействовал на татар, что они не смели подойти к каре ближе, как на сто шагов; ограничиваясь тем, что со всех сторон тревожили его, сделали несколько ружейных выстрелов и пустили чрезвычайно много стрел. Узнав об опасности, которой подвергался генерал Шпигель, фельдмаршал в главе 3000 драгун и 2000 казаков, отправился с генералом Леонтьевым выручать его. За ним следовали полковник Девиц с 10 гренадерскими ротами и пикет от всей пехоты. Неприятель, завидев их, поспешно удалился, оставив на месте 200 убитых. В этой атаке, продолжавшейся более шести часов сряду, Шпигель потерял 50 человек убитыми и ранеными. Сам он и полковник Вейсбах были ранены. Большая часть ран произведена стрелами.

Это дело сильно подействовало на обе стороны: татарам оно внушило небывалое уважение к русским, а русские стали презирать татар. Это впечатление много содействовало успехам русских в этой войне. От взятых в плен татар узнали, что хан со всею своею армиею, состоящею из 100 тыс. человек, стоял лагерем в 80 верстах оттуда; что корпус этот, под начальством Калги-султана, был выслан для рекогносцировки русских, о движении которых хан узнал только дней десять тому назад. Калга-султан, т. е. главнокомандующий войска, есть высшее звание у крымских татар; в этот сан хан обыкновенно облекает или родного брата, или ближайшего из своих родственников; он же обыкновенно бывает преемником хана.

Вся армия подошла к самому месту бывшего сражения, так называемой Черной Долине, где и расположилась лагерем. 21-го числа армия выступила в поход, в первый раз образуя каре, в середине которого находился багаж, и этот порядок соблюдался во все время войны, каждый раз, как армия находилась поблизости неприятеля. Вновь взятые в плен татары подтвердили, что в неприятельской армии считается по крайней мере 100 тыс. человек, и что, кроме того, вообще все жители Крыма были принуждены взяться за оружие для защиты своих линий.

Армия расположилась в местности, называемой Татарские Колодцы; проточной воды здесь не имеется на расстоянии шестнадцати верст кругом, но стоит прокопать землю на один фут глубины, как тотчас окажется очень хорошая вода. Армия провела в этом лагере несколько дней; 24-го числа казаки захватили двух гонцов, ехавших из Константинополя; у них отобрали письма великого визиря к хану о том, чтобы последний не надеялся в эту кампанию на помощь турок; как видно, визирь, казалось, был недоволен татарами, навязавшими Порте эту новую войну.

26-го числа армия, сделав переход в 24 версты, расположилась лагерем на речке Каланче. При выступлении армии из прежнего лагеря, ее окружили татары и с криком напали на нее со всех сторон. Русские отделались от них несколькими выстрелами из пушек, которые были так удачны, что сразу многих положили на месте. Это их до того устрашило, что они бросились бежать и скрылись за линиями.

28-го числа армия расположилась лагерем на расстоянии пушечного выстрела от Перекопа. Следующие два дня были употреблены на устройство батарей; затем началось бомбардирование города. Когда армия подошла к крымским линиям, фельдмаршал написал хану, что он послан сюда императрицею для наказания татар за их частые набеги на Украйну и намерен, во исполнение данного ему повеления, предать весь Крым разорению; но что, если хан и его подданные намерены отдать себя под покровительство ее величества императрицы, впустить в Перекоп русский гарнизон и признать над собою владычество России, то он, фельдмаршал, немедленно вступит в переговоры и прекратит враждебные действия; первым же условием требует сдачи Перекопа. В ответ на это письмо, 30-го числа, хан поручил мурзе, т. е. татарскому чиновнику, объяснить графу Миниху, что война не была объявлена, и поэтому его удивляет это нападение в его собственном государстве; что крымские татары не вторгались насильственным образом в Россию; вероятно, то были ногайцы, народ, хотя и пользующийся покровительством крымских татар, однако до того необузданный, что с ним и справиться никогда не могли; Россия могла бы ограничиться взысканием с них и наказать по своему усмотрению всех, кого только удалось бы захватить, как это и было сделано в прошлом году; а что он, сам хан, так связан константинопольским двором, что не может решиться на разрыв; что же касается до Перекопа, то он не волен над ним, потому что гарнизон, состоящий из турецкого войска, не согласится на сдачу. Впрочем, хан просил прекратить военные действия, предлагая вступить в переговоры; а заключил объявлением, что если на него нападут, то он будет защищаться всеми силами.

Фельдмаршал, видя, что против татар остается только употребить оружие, отпустил мурзу с ответом хану, что после отказа его от милости императрицы и от предлагаемых мер кротости, он увидит опустошение страны и пылающие города; что, зная вероломство татар, он не может им верить, когда они предлагают переговоры. По отъезде мурзы, велено армии готовиться к наступлению.

Тотчас по пробитии зори, полки встали под ружье; в лагере оставлены больные и по десяти человек из каждой роты для охраны обозов. Армия, взяв дирекцию направо, шла шестью колоннами; к полутора тысячам человек, отряженным к батареям, присоединена еще тысяча, и велено им подойти к правому флангу линии и за час до рассвета произвести фальшивую атаку для привлечения внимания неприятеля в эту сторону. Армия шла всю ночь в глубоком молчании. В версте от линии, она остановилась на часовой отдых в ожидании рассвета. Ничего не зная о движении армии, татары обратили все свои силы к стороне фальшивой атаки, и очень удивились, увидев слева от себя армию, построенную в шесть колонн. Русские солдаты с величайшею смелостию бросились в атаку; сначала неприятельский огонь был очень силен, да и ров оказался глубже и шире, нежели полагали; но как он был сух, то солдаты, спустившись туда и с помощью пик и штыков помогая друг другу, стали взбираться наверх. Между тем артиллерия не переставала громить бруствер. Увидав, что дело принимает серьезный оборот, татары не дождались появления русских наверху бруствера и обратились в бегство, бросив свой лагерь, впрочем, довольно скудно снабженный. Теперь армия могла перейти линии, не встречая уже препятствий. Они довольно своеобразны, что можно видеть из следующих подробностей. Длина их 7 верст, от Азовского до Черного моря. Вход к ним один, по большой дороге к Перекопу, входящему в состав линии; вдоль линии выстроено шесть каменных башен, защищенных пушками. Ширина рва 12 туазов, глубина 7, а вышина от дна до верхнего края бруствера 70 фут, при соразмерной толщине бруствера. Над этими линиями до самого окончания их работали в продолжение нескольких лет 5000 человек, и татары воображали, что линии неприступны. Правда, что всякое другое войско, кроме татарского, сумело бы не так затруднить переход через них. Тем не менее вход в Крым был и иначе доступен. Впоследствии узнали, что рукав Азовского моря, к которому примыкают линии, летом до того мелеет, что глубина в нем не превышает трех фут, так что можно обойти линии. В следующие два похода, граф Ласи этим путем прошел в Крым. В упомянутых мною башнях, выстроенных вдоль линии, еще держался гарнизон, состоявший из янычар. Из ближайшей к армии башни канонада продолжалась и побила несколько людей. Тогда граф Миних поручил принцу Гессенскому отрядить туда офицера с людьми с тем, чтобы выбить оттуда неприятеля. На ту пору, что принц получил этот приказ, при нем находился капитан Петербургского гренадерского полка Манштейн. Последний просил назначить его туда, на что принц согласился. С 60 человек своей роты, Манштейн отправился. Топорами разрубили дверь в башню, невзирая на огонь неприятеля; капитан вошел с горстью людей, предлагая неприятелям сдаться; турки согласились и начали было складывать оружие, как один из гренадер ударил штыком янычара; взбешенные этим поступком, турки снова взялись за сабли и стали защищаться; они убили шестерых гренадер и ранили 16, в том числе и капитана. Зато все 160 янычар, охранявших башню, были заколоты. Гарнизоны прочих башен поступили умнее: бежали все вовремя, вслед за татарами. Все это дело стоило русским убитыми одного офицера и 30 человек рядовых, да ранеными 1 офицера и 176 человек рядовых. Фельдмаршал отрядил 2000 рабочих, которым было поручено в нескольких местах линий проложить дорогу для обоза армии, ставшей лагерем на той стороне. А в покинутый за ночь русский лагерь вступил генерал Тараканов с своими полками милиции.