В самый день прибытия графа под Азов открыли траншею, которую живо продолжали копать. Под начальством фельдмаршала Ласи находились: генерал-аншеф Левашев, генерал-поручик граф Дуглас, генерал-майоры: Бриньи-старший, Брильи, Спарейтер и Бриньи-младший.

19-го числа контр-адмирал Бредаль прибыл под Азов, по течению Дона, с пятнадцатью галерами, двумя однопалубными судами и множеством других судов, везя с собою тяжелую артиллерию, которую тотчас же начали выгружать. В тот же день в лагерь прибыли 4 пехотных и 2 драгунских полка.

20-го числа генерал-майор Бриньи был отряжен с 400 человек пехоты и 150 казаками для овладения постом, расположенным близ города. Это дело удалось, и генерал занял пост. Вслед за тем неприятель сделал вылазку с 300 конными и 500 янычарами, с целью отбить пост. Стремительно ударил он на русских и заставил их отступить с большою потерею. К счастью, что генерала Бриньи вовремя поддержали; неприятеля отбросили в город, причем он понес значительную потерю. Когда артиллерия была выгружена, фельдмаршал приказал Бредалю встать с флотом таким образом, чтобы он мог бомбардировать город с моря, отрезать ему всякое сообщение и не допускать с этой стороны помощи. Это приказание было как нельзя лучше исполнено. Четыре бомбардирских судна не переставали денно и нощно забрасывать крепость бомбами.

На помощь Азову пришел с моря турецкий флот под начальством капитана-паши Джианум-Кодиа, но он ничего не мог предпринять, так как устье Дона совершенно заперто песком и отмелями, так что вода в наименее мелких местах была не глубже трех или четырех футов; позиция же русского флота была такова, что капитан-паша не в состоянии был послать помощь в Азов в шлюпках или других плоскодонных судах, и поэтому вынужден был отойти, не сделав ничего. Это же обмеление Донского устья помешало русскому флоту действовать сильнее на Азовском море; сюда можно было впустить только большие лодки и другие мелкие плоскодонные суда, которые и служили Бредалю в оба следующие похода, как сказано будет ниже.

Ласи, щадя своих людей, ограничивал работы их проведением сапы, что и продолжалось до 13-го июня. В промежутке этого времени, осажденные делали несколько вылазок, но без всякого результата.

14-го осаждающие подвинулись на расстояние 40 шагов от прикрытого пути, как турки произвели сильную на них вылазку, вытеснили их из траншей и часть их работ засыпали, фельдмаршал Ласи и генерал Дуглас подоспели с свежими войсками, которые напали на неприятеля и отбросили его. Турков сбили даже с поста, занятого ими в 20 шагах от палисада. Русские тотчас же его заняли, и в то же время принялись устроивать тут три батареи. В этой схватке русские потеряли значительное число людей. Сам фельдмаршал был ранен пулею в ляжку, и, выступив слишком далеко вперед для ободрения войска, едва не попал в плен к окружившим его туркам.

Но осажденные не хотели оставлять своего неприятеля в покое на захваченном им посту, и оттого делали беспрестанные вылазки; но так как последнее предвидели, то стража была удвоена; турок всякий раз отбивали, а батареи и ложементы были, наконец, окончательно устроены.

18-го в один из значительнейших складов пороху в крепости попала бомба. От взрыва разрушено пять мечетей и более 100 домов, и погибло 300 человек.

Сапу продолжали до 28 числа, когда осаждающие подошли к гласису. Однако неприятель оспаривал у них каждую пядь земли; эта медленная осада надоедала фельдмаршалу. Полковнику Ломану с 800 гренадерами, 700 фузелерами и 600 землекопами велено взять с бою прикрытый путь. Атака началась в полночь. Осажденные упорно отбивались и взорвали две мины, которые не причинили вреда. Наконец, принуждены были они отступить и бросили несколько орудий. Их преследовали до ворот города, а осаждающие засели в прикрытом пути. Русские лишились 20 человек убитыми и 60 ранеными.

29-го паша, комендант крепости, послал с офицером письмо к фельдмаршалу с предложением капитуляции. 1-го июля, от имени коменданта прибыли в русский лагерь четыре турецкие офицера для составления капитуляции. Ласи долго настаивал на том, чтобы гарнизон сдался военнопленным, но как комендант постоянно отвечал, что он предпочитает схоронить себя с гарнизоном под развалинами города, то ему дозволили выйти с гарнизоном из крепости без военных почестей и под русским конвоем идти в Абскук, город, принадлежащий султану, с условием в продолжение года не служить против России. Как скоро капитуляция была подписана, паша отдал в распоряжение русских одни ворота и 4-го июля вышел из Азова во главе гарнизона, состоявшего из 3463 мужчин и 2233 женщин и детей. В городе нашлись 221 человек христиан, содержавшихся в неволе; их освободили. В городе остались также 63 купца из армян и греков. Стены укрепления были снабжены 137 медными пушками и 11 такими же мортирами, да чугунными 26 пушками и 4 мортирами. В городе нашлось также большое количество амуниции и боевых снарядов; но зато мало продовольственных припасов, потому что магазины были разрушены бомбами, которые и попортили много провизии. Это-то обстоятельство заставило коменданта сдаться раньше, нежели он решился бы на это без таких случайностей. Хотя русские и овладели прикрытым путем, однако наружные укрепления еще не были в их руках, и они не сделали ни одного пролома в стенах крепости. Зато внутренность города представляла одни груды камня, вследствие сильного бомбардирования.

По сдаче крепости, фельдмаршал Ласи приказал привести ее в порядок, а между тем стоял с армиею поблизости ее до начала августа. Генерал Левашев назначен губернатором, а генерал Бриньи старший комендантом Азова. Для гарнизона оставили 4000 человек, а город был снабжен всем нужным.

После всех этих распоряжений, фельдмаршал Ласи получил от двора приказание идти с своими войсками в Крым для соединения с Минихом. Ласи мог вести с собою только 7000 человек и отправился с ними в поход. Подошед к реке Калмиусу, авангард встретил трех казаков, объяснивших, что они принадлежат к корпусу генерала Шпигеля, который шел на Бахмут, но сбились с пути и теперь ищут, как бы соединиться с ним. Фельдмаршал не поверил казакам, велел их задержать и продолжал идти. На другой день привели других казаков, которые повторили сказанное первыми, и прибавили, что фельдмаршал Миних с корпусом своим выступил из Крыма и направился в Украйну. Это известие заставило Ласи поворотить назад. Но без этой счастливой встречи он, пожалуй, дошел бы до Крыма, где ему грозила бы величайшая опасность при том малом числе войска, которое с ним было. В начале октября фельдмаршал Ласи прибыл в Изюм. Полки, составлявшие его армию, были размещены по зимним квартирам на восточном конце украинских линий, невдалеке от Донца. Квартиры эти были расположены таким образом, что войска легко могли сойтись и оказывать помощь друг другу по первому известию о приближении татар. Сам Ласи расположил квартиру свою в Харькове.

Едва отпустил он часть своих войск, как пришло известие, что татары ворвались в русские пределы, увели множество людей, скота, и разорили несколько сел. Фельдмаршал отрядил в погоню за ними полковника Краснощеку, из донских казаков, с 2000 казаков и калмыков. Краснощека шел почти без отдыха двое суток, и на рассвете третьего дня, 27-го октября, настиг партию в 200 татар между речками Конские и Молочные воды, в местности, называемой Волчий буерак. Он ударил на них, побил 170 человек, а 30 остальных взял в плен. Узнав от них, что более многочисленная партия, с братом хана во главе, ушла уже вперед, Краснощека тотчас же погнался за нею и настиг ее в тот же день в полдень. Этот отряд состоял из 800 человек турок и татар; он ударил на них, разбил, положил на месте 300 человек, и в плен взял 47 татар и 3 турок. Все русские подданные, попавшие в плен, числом до 3000 человек, были освобождены, а казаки захватили 400 лошадей.

Порта, недовольная поведением хана в Крыму во время этого похода, низложила его, и на место его поставила Калгу-султана.

Петербургский двор, не довольствуясь нападением на Порту в Крыму и осадою Азова, захотел еще смирить кубанских татар, и с этою целью приказал Дон-Дук-Омбо, вождю калмыков, кочующих между Царицыным и Астраханью, напасть на тех татар. В начале апреля Дон-Дук-Омбо выступил в поход с 20 тыс. своих подданных и вступил в кубанскую землю. Отряд, высланный для рекогносцировки, привел пленного, который объяснил, что 5000 татарских кибиток, содержащих каждая по одной семье, собрались с тем, чтобы сняться с места и отправиться далеко в степь, для того чтобы там поселиться и поставить своих жен и детей вне опасности от калмыков. Вследствие этого известия, Дон-Дук-Омбо удвоил шагу и настиг татар между реками Кубанью и Орпою. Они очень выгодно расположились, окружив себя в три ряда кибитками вроде ретраншемента. Дон-Дук-Омбо велел, однако, атаковать их. Сын его, Голдан-Нарма, в главе 10 тыс. человек, должен был ворваться в стан неприятеля. Он пошел прямо на него, и, став на таком расстоянии, которое позволяло схватиться, он велел людям своим спешиться, и мужественно напал на татар. Эти также их встретили, но после двухчасового сопротивления наконец их смяли. Резня была страшная, всех мужчин перерезали; пощадили только жен и детей, числом до 10 тыс., а калмыки захватили множество скота. На месте остались двадцать четыре мурзы и 6000 татар. Отправив добычу и пленников под крепким конвоем в свои кочевья, Дон-Дук-Омбо продолжал идти далее, дошел до реки Гогорлики, и здесь стал лагерем, чтобы дать людям и лошадям отдых.