23-го генерал повторил приказание облегчить галеры и приготовиться к сражению; утром было отправлено 6 шлюпок и один канчибас для рекогносцировки неприятеля и промеров в проходах; эскадра двинулась в путь в полдень; едва успела она пройти с пол-лье, как увидели, что неприятельская галера и два баркаса гнались за шлюпками; передовые галеры стали грести сильнее, чтобы поддержать их; неприятели, заметив это, стали под прикрытие острова; эскадра не могла далеко пройти по причине противного ветра. Усмотрели арьергард шведской эскадры, состоявший из 3 галер и нескольких небольших судов. Генерал направил на них 4 галеры и все шлюпки; завидев их, шведы тотчас же обратились в бегство, выстрелив три раза из пушки, чтобы предупредить свой флот, стоявший от них в полутора лье; русские галеры заняли ту самую местность, которую оставили шведы, и известили генерала, что неприятель отступил.
24-го мая получено известие, что неприятели находились в Корпо, где к ним присоединился их прам.
25-го прибыл генерал-майор Братке с пятью галерами, зимовавшими в Фридрихсгаме. Он много потерпел от противных ветров и бурь и потерял большую мачту с своей галеры.
Кейт разделил свой флот на три эскадры, поручив передовую генерал-лейтенанту, заднюю — генерал-майору и предоставил себе кордебаталию.
26-го, на рассвете, увидели флаг шведского адмирала и несколько мачт других галер, число которых нельзя было определить наверно, так как они стояли между островами. Генерал велел тотчас же подать сигнал к нападению на неприятеля, но едва успели сняться с якоря, как шведы отошли по направлению к Аланду. Тогда один флотский лейтенант был направлен, с десятью шлюпками и одним канчибасом, при подкреплении из двух галер, чтобы сделать рекогносцировку; вернувшись, он донес, что видел 17 галер, полугалеру, галиот и два шмака в полном вооружении, что адмирал был в арьергарде и шел на веслах вследствие противного ветра. Русская эскадра стала близ деревни, называемой Корпо. Острова образуют там очень хорошую гавань, где галеры находят защиту во всякую бурю.
Кейт узнал от прибрежных жителей и шпионов, что неприятели ожидали большего подкрепления, что контр-адмирал Фалькенгрен, командовавший их галерами, получил положительное приказание атаковать его, и так как к тому же противные ветры и бури, не прекращавшиеся несколько дней сряду, не дозволяли Кейту оставить занимаемую им местность, то он сделал все распоряжения для хорошей обороны. Оба прама были поставлены при входе в гавань, вправо от этого входа устроили 4-пушечную батарею, чтобы лучше защитить доступ в нее.
В этом положении он оставался до 29-го мая, когда караульные передового отряда, стоявшие на вершине скал, известили, что неприятельский флот пришел в движение. Получив это известие, генерал отправился на гору, чтобы наблюдать самому за движением неприятелей; оттуда он увидел, что шведские галеры шли на него тремя колоннами. Он велел пробить сбор и расстановил галеры в боевом порядке, применяясь к местности. Около 11 часов утра неприятели выстроились в линию против русских, стоявших от них в 1500 туазах, и бросили якоря.
30-го мая оба флота оставались в том же самом положении, не имея возможности предпринять что-либо вследствие дурной погоды и бывшей в тот день грозы.
31-го ветер значительно стих. Тогда несколько шведских галер показались из-за островов, куда они стали в предыдущий день, чтобы укрыться от грозы. Около полудня с неприятельского прама подали сигналы ракетами и, немного минут спустя, с того же прама сделали несколько пушечных выстрелов, чтобы узнать, достигают ли русских ядра; они упали близ батареи на берегу (которая находилась на 100 сажень впереди русских прам), но так как они не долетели до судов, то шведский адмирал приказал шлюпкам подвести прам на буксире. В 3 часа пополудни увидели, что весь шведский флот, состоявший из 18 галер, одного прама и разных мелких судов, подвигался одной линией против входа в гавань; в 4 часа он находился от него лишь на расстоянии хорошего пушечного выстрела. Офицеры, командовавшие русскими прамами, попросили у генерала позволение открыть по нем огонь, но он положительно запретил им это, не желая, чтобы был сделан один выстрел прежде, чем неприятели подойдут на расстояние ружейного выстрела. Но когда вслед за тем он увидел, что шведский прам становился на якорь и готовился подставить борт, то велел сделать два пушечных выстрела из верхней батареи прамов: одно ядро пролетело над шведским прамом, а другое попало в его корму. После этого опыта Кейт приказал всем батареям открыть огонь против неприятеля. Он велел отвести в сторону часть галер, не имевших достаточно места для маневров, и сам стал близ береговой батареи, откуда он мог лучше следить за всеми движениями, так как батарея эта, как я уже заметил, была на 100 сажен ближе к неприятелю, нежели суда.
Шведы, выстроившиеся в линию перед входом в гавань, имели возможность действовать против русских всеми орудиями своего флота, между тем как последние могли противопоставить им лишь два прама и три галеры, которым был открыт вид на неприятеля. Однако после двухчасовой перестрелки, весьма сильной с той и с другой стороны, галера шведского адмирала была вынуждена выйти из линии и скрыться за островом, бывшим от нее вправо. Несколько времени спустя, неприятельский прам последовал ее примеру и ушел за остров, бывший по левую сторону от него; центр их продержался еще некоторое время, но вынужденный принимать все выстрелы, направляемые прежде и на прам, в свою очередь удалился; в 7 часов вечера пальба совершенно прекратилась.
Кейт не преминул бы преследовать неприятеля, но так как ветер дул в самый вход в гавань, то не было возможности выйти из нее и поэтому послали только несколько вооруженных шлюпок и один канчибас, чтобы преследовать мелкие суда, сновавшие еще там и сям. У русских в это сражение были убиты: 1 офицер и 6 нижних чинов армии и флота; сверх того, 8 человек ранено.
1-го июня, на рассвете, было донесено, что неприятели ночью отошли совершенно и уже потерялись из виду. Тогда отрядили две шлюпки, чтобы разузнать о них; они донесли, что видели их на якоре близ острова Рокшера (Rockschera), в 5 милях от места сражения. Весь день был употреблен на починку прамов, пробитых несколькими ядрами близ ватерлинии; нужно было также перетимберовать две галеры, которые были сильно повреждены; в одной в особенности открылась значительная течь вследствие большой щели, образовавшейся от сотрясений при производившейся с нее пушечной пальбе.
Або, где министры собрались на конгресс, отстоял всего на 7 или 8 миль от деревни Корпо, так что там слышен был каждый пушечный выстрел, производимый сражающимися; это возбудило большие опасения в министрах обеих сторон, так как каждый находился между страхом и надеждой относительно исхода этого дела. Кейт захотел оставить их еще 24 часа в этом стеснительном положении; шведы не могли себе представить, чтобы русский генерал мог так медлить отправлением известия о поражении шведов, и начали уже торжествовать, когда прибыл адъютант Кейта с подробным донесением о сражении.
2-го июня генерал собрал военный совет, на котором было решено преследовать неприятеля, лишь только будут починены поврежденные галеры, и атаковать его при первой возможности. В воде нашли якорь и 50 саженей каната, отрубленного неприятелем в день сражения.
4-го, когда все было приведено в порядок, Кейт двинулся со своими галерами; пройдя три мили, он услыхал пушечный выстрел с неприятельского флота, который считали в двух милях оттуда; два часа спустя, раздались два выстрела очень близко, и почти в то же время увидели шведский флот, стоявший на якоре за островом, в одном лье от русских. Генерал дал тотчас же сигнал к сражению. Все три эскадры стали в боевой порядок, но пока они строились, неприятели подняли паруса и отошли. Русский флот гнался за ними на всех парусах, но, пройдя около мили, подошел к узкой местности, где воды было не более как на 11 фут, так что прамы, будучи не в состоянии пройти там, были принуждены стать на якорь, и галеры построились в очень удобной гавани, образованной островами; место это называется Соттунга. Отступление шведов удивило русских тем более, что они знали, что на другой день после сражения шведы получили в подкрепление фрегат и несколько галер, так что флот их не только равнялся русскому флоту, но еще превосходил его. Несколько времени спустя, узнали, что на шведов навели страх маленькие лодки русских маркитантов, которые, пользуясь попутным ветром, подняли паруса и следовали за русским флотом. Неприятели, видя, что все море покрыто парусами, вообразили, что фельдмаршал Ласи прибыл уже со своим флотом и что они поэтому были слишком слабы, чтобы отважиться на новое сражение. Кейт, осмотрев местность с того пункта, где он остановился с своими галерами, нашел позицию эту весьма выгодною; это побудило его укрепиться тут и ожидать, чтобы фельдмаршал Ласи к нему присоединился. Он велел построить семь батарей в 4 или 5 пушек каждую для защиты различных входов в гавань.