ГЕНЕРАЛ МАНШТЕЙН Очерк его жизни 1711–1757

Биография Манштейна впервые явилась в 1759 году, т. е. два года спустя после его смерти; затем сведения о нем приведены были почти при всех изданиях его Записок на французском, немецком и русском языках и отсюда вошли в разные биографические и энциклопедические словари.

Считаем не лишним привести здесь некоторые из этих сведений, но при этом значительно дополняем их новыми данными, извлеченными из подлинных бумаг, хранящихся в наших архивах.

Христофор Герман фон Манштейн родился в Петербурге 1-го сентября 1711 г. Отца его звали Эрнст-Себастиан фон Манштейн, а мать — Доротея фон Дитмар, из шведского дворянского дома, владевшего многие десятки лет поместьями в Лифляндии. Предки Манштейна, происходившие от старинного богемского дома, вследствие религиозных преследований бежали в польскую Пруссию. Отец Манштейна вступил в военную русскую службу в царствование Петра Великого; повышаясь в чинах с одной степени на другую, наконец дослужился до генерал-поручика и был комендантом Ревеля. От брака с девицею Дитмар он имел четверых детей: двое умерли в малолетстве; дочь была в замужстве за Герсдорфом, который умер в чине капитана русской службы. Вдова его еще жила в 1772 году при матери в Лифляндии.

На воспитание Манштейна обращено было должное внимание. Отец преподавал ему начала математики; с самых малых лет приучал его к телесным упражнениям и к перенесению всяких трудностей, для этого постоянно брал его с собою в своих путешествиях; дал ему наставника и до 13-летнего возраста посылал его учиться в Нарвское училище.

Около этого времени, в Петербург приехал Кальзов, офицер, впоследствии (1772 г.) генерал прусской службы, приятель Манштейнов. Найдя в юном Манштейне склонность к военной службе, Кальзов взял его с собою в Берлин и определил в кадеты; там юноша продолжал свои упражнения. Спустя три года, молодой Манштейн пожалован в подпоручики полка маркграфа Карла, а вскоре потом и в поручики.

В начале 1736 г. он получил отпуск для посещения своих родителей в Лифляндии. Тут стали его уговаривать вступить в русскую службу; сначала он отказывался, но потом решился, вследствие приглашения императрицы Анны, и был назначен капитаном гренадер в Петербургском полку.

Свой первый военный подвиг Манштейн рассказал на стр. 77—78-й Записок[34]. В этом деле он был ранен и без чувств вынесен с поля битвы. Императрица наградила его чином секунд-майора. Он прозимовал на границе Украйны, где для войска достаточно было дела в ограждении страны от набегов татар.

В следующем, 1737 г., Манштейн был в походе на Очаков; при штурме крепости ранен и награжден чином премьер-майора.

В следующие два похода 1738 и 1739 гг. находился под начальством графа Миниха, и, между прочим, участвовал в сражении при Ставучанах, за которым последовал мир с Турцией).

К концу 1739 г. Манштейн назначен старшим адъютантом к фельдмаршалу и в подполковники.

О данном ему в 1740 г. поручении арестовать герцога Курляндского можно прочесть в его книге. В награду за это дело ему дан Астраханский полк и подарены поместья в Ингерманландии.

30-го января 1741 г. он праздновал свадьбу свою с девицею Финк, сестрою прусского генерала этой фамилии, в доме фельдмаршала Миниха. Великая княгиня Анна Леопольдовна наградила молодую чету значительными подарками. От этого брака Манштейн имел двух сыновей и четырех дочерей.

В том же году он принимал весьма деятельное участие в шведском походе, отличился под Вильманстрандом и опять был ранен.

25-го ноября 1741 года произошел переворот, вследствие которого на русский престол вступила Елисавета. На Манштейна это событие повлияло тем, что у него отняли и полк, и поместья. Ему даже приказано было выехать из Петербурга в двадцать четыре часа и отправиться в крепость св. Анны, на границе Сибири, где ему назначено командовать другим полком. Однако благодаря ходатайству приятелей, он получил трехмесячный отпуск и отправился в Лифляндию к отцу. После продолжительных ходатайств у двора, Манштейну дан второй Московский полк, квартировавший в Вейсенштейне, в Лифляндии. С этим полком он в 1743 году двинулся к Кронштадту, где в мае месяце сел с ним на галеры, отправленные к берегам Швеции. Этот поход также описан в его Записках.

Канцлер Бестужев был врагом Манштейна. При таких обстоятельствах Манштейну нельзя было ожидать дальнейших успехов в России. Напротив того, какой-то русский офицер, дурного поведения, которого Манштейн за проступок арестовал, донес на него, как на государственного преступника. Манштейна отвезли под караулом в Дерпт и отдали под военный суд. Доносчик, однако, не мог привести никаких доказательств, и потому подсудимый освобожден; тем не менее все это дело так его огорчило, что он стал просить увольнения от службы.

Так как на увольнение не соглашались, то он воспользовался полугодовым отпуском, дарованным императрицею офицерам, сел в Ревеле на корабль и в начале октября 1744 г. высадился в Любеке. Отсюда он отправился в Берлин, где обратился к тогдашнему русскому посланнику графу Петру Чернышеву с просьбою выхлопотать ему отставку; но, по настоянию Бестужева, последовал отказ. Убеждениями, а не то угрозами старались склонить его к возвращению в Россию; но Манштейн не согласился; тогда Бестужев велел взять отца его под стражу, привезти в Петербург, и держал его там более года под присмотром, а самого Манштейна отдали под военный суд, который и осудил его заочно к смертной казни, через повешение. Императрица апробовала этот приговор. Вслед за тем старик-отец Манштейн был освобожден; но он умер в 1747 г. от сухотки, вследствие сильного огорчения от испытанного им гонения.

В подлинных документах, хранящихся в русских правительственных архивах[35], о выходе Манштейна из нашей службы имеются следующие подробности.

Первое донесение о его прибытии в Берлин было от 24-го октября 1744 г. Посланник нашего двора в Берлине граф Петр Григорьевич Чернышев писал, что явившийся на днях в Берлин Манштейн требовал у него паспорта для безопасного проезда через Силезию, в армию прусского короля, с целию только видеть эту армию. Паспорта ему Чернышев не дал, зная, что прусский король волонтеров при своей армии иметь не желает.

5-го января 1745 г. Чернышев доносил, что полковник Манштейн из Силезии в Берлин вернулся, с прусским королем в Силезии не виделся, но был представлен ему в Берлине.

«Хотя он (Манштейн) мне сказывал, писал Чернышев, что он здесь в службу войти не ищет, токмо я не знаю, для чего бы иного он здесь жить мог».

Предположение Чернышева оправдалось. В донесении от 26-го января 1745 года он упоминает, что Манштейн письменно просил короля дозволить ему быть в будущую кампанию при нем волонтером, на что получил разрешение и надел уже прусский мундир.

Вслед за этим донесением в Петербурге получена была военной коллегией, на высочайшее имя, челобитная от Манштейна. В ней проситель, объясняя, что, по прибытии в Пруссию, усмотрев, что ему без крайнего разорения продолжать службу в России невозможно, просил уволить его в отставку.

Пользуясь постановлением, требовавшим от находящихся в отпуску военных, явиться прежде на место службы, а потом уже просить об увольнении, повелено было Чернышеву, рескриптом, данным в коллегию иностранных дел от 16-го февраля 1745 года, спросить Манштейна: «Для чего он, вместо вод, к которым для избавления от своей болезни на год увольнение просил, ныне, без ведома нашего, письменно домогался быть в прусской армии волонтером, что ему, яко нашему подданному, в действительно столь значительным чином находящемуся, того весьма делать непристойно. Да и надлежит ему, Манштейну, на предписанный нашей военной коллегией срок, будущего августа 1-го числа, неотменно и без всяких отговорок, по команде явиться и к полку своему возвратиться».

По определению военной коллегии был послан 2-го мая генерал-фельдмаршалу Ласи указ: «Наикрепчайше подтвердить Манштейну, чтобы на тот данный ему срок при полку явился без всякого отрицания».

На предписание фельдмаршала явиться, Манштейн отвечал вторичной просьбой об увольнении.

10-го января 1746 года предписано было Чернышеву заявить берлинскому двору: «Намерения к тому нет, дабы полковника Манштейна против его желания удерживать хотели; но только сие требуется, дабы он, яко отпущенный на время, сюда возвратился, и когда здесь ему жить не хочется, то бы, по обыкновению, свой абшид взять мог».