2. Наследники Эштара (8)

2. Наследники Эштара (8)

Лилайна видела, как Антракс подошел к Лен-Фень, как женщина ничего не замечая, вцепилась в его руку и, рыдая, начала целовать что-то говоря. Почему-то Лилайна не понимавшая, что именно произошло, ощутила боль в груди видя, как Антракс опустился на колени чтобы обнять женщину, прижать к своей груди и замереть вот так, забывая обо всем. Ей было горько и не ясно, отчего он так ласков с кем-то другим. Занятая этим чувством, она не сразу поняла, что Мэдин держал ее крепко за руку и вел куда-то в неизвестное место по коридорам, которых она никогда раньше не видела, узким переходам, крутым лестницам, идущим то вниз, то вверх. Глядя на старшего сына короля, она не решалась спрашивать о чем бы то ни было. У Мэдина был крайне злой и озабоченный вид. Он хмурился, а от негодования у него то и дело подергивалась верхняя губа, словно он с большим трудом сдерживал себя.

Только когда они оказались в коридоре, большие окна которого выходили все в тот же двор, и Лилайна поняла, что идет по второму этажу западного крыла, она панически попыталась освободиться, но Мэдин тут же дернул ее на себя.

− Не зли меня, бестолочь! – рявкнул он и пошел дальше сжимая ее запястье так сильно, что на ее белой коже появились багровые следы.

Принцесса только пискнула и засеменила следом за Мэдином, ускорившим шаг.

Принц дошел до своего кабинета и просто швырнул Лилайну в помещение так грубо, что та, споткнувшись, упала на шкуру белого тигра, лежавшую на полу.

− Тупая принцесса, − шикнул Мэдин, запирая дверь.

− Вы знаете? – испуганно спросила Лилайна оборачиваясь.

− Конечно, я все знаю! И я и отец! А вот твоим мозгам для понимания явно не хватает хорошей трепки.

Он нервно стянул с себя серую мантию и швырнул в угол, оставшись в одних лишь штанах. Лилайна только сглотнула, видя как под кожей перекатываются сильные мышцы. Красоты тела она не видела, испытывая дикий животный страх. Мэдин действительно мог бы сломать ей шею как котенку, да и вообще переломить ее пополам если бы только захотел, но он выругался и стал нервно расхаживать по комнате.

− На месте Антракса я бы отодрал тебя там при всех и дал бы им позабавиться, так нет, он ради тебя…

Мэдин замолк, посмотрел на перепуганную девушку на своем полу, в два шага пересек комнату и вновь схватил ее за руку, силой поднимая на ноги, почти вздергивая и тут же толкая на небольшой диван, такой же как в комнате Антракса, только обтянутый не красной, а белой материей.

Лилайна беспомощно шлепнулась на зад и только с ужасом посмотрела на Мэдина, нависшего над ней.

− Ты ведь даже не красавица, а так, обычная белобрысая девка, таких можно сотню купить за те деньги, что я отдал за тебя, а ты…

Он резко задрал подол ее мантии, но прежде чем принцесса успела хотя бы пискнуть, перевернул ее прижав крепко к спинке дивана. Ее собственные руки оказались прижаты ее же телом, а Мэдин со всей силы и злобы шлепнул ее по голому заду огромной сильной рукой.

Лила вновь взвизгнула, на ресницах сразу выступили слезы.

− Никто и никогда не может подставлять Антракса, − проговорил принц ей на ухо, жестко и холодно и тут же снова ударил.

На белой коже мгновенно появлялись красные пятна. Принцесса всхлипывала, дергалась, но вырваться не могла, слыша, как принц продолжает монотонным шепотом считать удары.

Их было ровно восемь, но под его большой ладонью к восьмому удару были темно-багровые следы.

Он дернул Лилайну за волосы и буквально скинул на пол.

− И запомни, что я сейчас не сделаю с тобой ничего больше только потому, что Антраксу не плевать на твою судьбу.

Лилайна уткнулась носом в мех зверя, всхлипнула и не ответила, боясь даже шевелиться от сильной боли.

Мэдин же сел на диван и смотрел на нее какое-то время, молча разминая кулаки, а потом заговорил:

− Я расскажу тебе то, что никто тебе не расскажет ни в этом замке, ни в этой стране. Даже сам Антракс никогда и никому не скажет об этом.

Лила всхлипнула, но не смогла не прислушаться к голосу принца.

− Мы с Антраксом с самого рождения в противостоянии, мы враги и соперники. Кто из нас станет следующим королем? Вот что волновало всех с самого нашего рождения. Моя мать постоянно твердила мне, что я должен быть лучшим, а я не был. Лучшим был Антракс, во всем и всегда. Бог Войны видимо поцеловал его в макушку при рождении. Вот только старший именно я. Потому однажды, когда мы были двумя шестилетними идиотами, мы сцепились с ним из-за спора о правах на трон, да так сцепились, что чуть ли не зубами были готовы вырывать друг из друга мясо.

Лалайна совсем стихла, внимательно слушая.

Мэдин же неспешно закинул ногу на ногу и продолжил.

− Когда нас все же разняли, отец, который обычно был снисходителен к нашим выходкам, приказал нас высечь, обоих. И нас отлупили розгами до крови так, что у обоих шрамы по сей день остались, а потом заперли в одной комнате на целую неделю. Только тогда мы и узнали, насколько мы на самом деле похожи и не похожи одновременно. В нас просто вбили тогда, что в первую очередь мы братья, а потом уже наследники чего-то там.

Медин помолчал немного.

− Наши споры закончились, но это не значит, что другие успокоились. Моя семья решила убрать его, просто убрать и его, и королеву. Ее убили, а он попытался сбежать. Его догнали, сбросили со второго этажа на каменный пол главного зала, а там, чтобы мальчишка со сломанной ногой все же не убежал, сбросили на него масляную лампу. У тебя в замке в главном зале висит почти такая же, у нас же таких больше нет с тех пор.

Лилайна сглотнула, вспоминая, как красиво блестит пламя, передвигаясь по металлическим чашам.

Мэдин молчал. Долго молчал, гневно сжимая кулаки.

− Взрослые мужики взяли и просто прихлопнули ребенка металлической конструкцией с горящим маслом. Надеюсь пояснять, что после такого не выживают, не надо? Целый год все ждали, когда он, наконец, умрет, а он упрямо болтался между жизнью и смертью. Я его тогда не видел, отец и Фу-Диен никого не подпускали к нему, разве что Лен-Фень помогала за ним ухаживать. Только через год, когда стало ясно, что он будет жить, я все же уговорил отца и пришел к нему.

Мэдин со вздохом закрыл глаза.

− Это был не мой брат, не тот мальчишка, с которым я постоянно дрался. Это был живой труп, просто скелет обтянутый серо-землистой кожей. Два года он учился ходить заново, говорить, даже есть!

Он встал, подошел к столу, обошел его и взял с кресла длинный жилет, чтобы набросить на свои плечи.

− Я все это видел своими глазами и потому ненавижу, когда кто-то смеет сомневаться в его силе, а ты…

Он сел.

− Вставай сейчас же и прекрати уже себя жалеть.

Лилайна всхлипнула и с большим трудом встала, кусая губы, но стараясь не ныть. Просто она понимала, что разжалобить Мэдина все равно не выйдет, скорее, его можно снова разозлить.

− Ты остаешься пока у меня, − объявил он. – Тебе выделят комнату, но ты не выйдешь из нее, твой пес и твоя фрейлина потом придут к тебе, но ты сама не выйдешь из комнаты пока Антракс не решит твою судьбу, а если выйдешь, я отлуплю тебя снова. Ясно?

Лилайна сглотнула, все же всхлипнула и опустила глаза.

− Это воля Антракса?

− Это воля короля!

− А я могу поговорить с вашим братом? – робко спросила она.

− Зачем? Опять будешь говорить о нем гадости?

Мэдин сложил руки на груди.

− Нет, просто мне надо с ним поговорить…

Лилайна опустила глаза понимая, что она хотела бы так много спросить, так много сказать, и в то же время так сильно запуталась, что в груди боль была сильнее той, что ныла в плече и бушевала на избитых ягодицах.

− Вспомнила его что ли?

Она только кивнула.

− Но едва ли это что-то меняет. Ты − глупая принцесса Рейна, которая все потеряла, проиграла свою битву даже не заметив, как началась война, а он один из наследников Эштара, страны, которую вы в Рейне презираете как варварскую и нецивилизованную. Не думаю, что он захочет тебя видеть.

От этих слов Лилайне стало еще больнее. К ресницам вновь подкатили слезы и она просто разрыдалась. Мэдин же презрительно фыркнул, встал, открыл дверь и приказал стражникам отвести Лилайну в пятую комнату третьего этажа и никого не пускать к ней без распоряжения самого Мэдина или короля.