− Не надо, ты можешь не говорить об этом…

− Да все знают!

Она выдохнула, снова прижалась к графу. Она все понимала и чувствовала, что просто обязана сказать правду сама, обязана отвечать за нее и не прятаться за Антракса, в действительности ни в чем не виновного.

− Это был не принц, не злись на него. Он, наоборот, защищал меня как мог.

Антракс сел на прежнее место и даже не смотрел на нее, от того принцессе стало еще больнее.

Граф покосился на Антракса, но тому и дела не было до их разговора, он тихо говорил с братом:

− Не злись, это все не важно, − шептал он, пока старший пилил взглядом графа.

Лен-Фень была с ним солидарна и одарила человека из Рейна крайне пренебрежительным взглядом.

− Леня.

Антракс коснулся ее руки, но она только фыркнула.

В зал зашел мальчик-слуга, совсем маленький, ему едва исполнилось шесть, но одетый в белый сюртук он казался настоящим ангелочком с черной кучерявой гривой.

− Ваше Высочество, он уже здесь, − сообщил он.

− Отлично.

Антракс встал.

− Я вас прошу, не шумите и не ругайтесь. Сейчас не время разбирать ни прошлое, ни будущее.

Он подошел к белой ткани, разделяющей две части зала, и приоткрыл проход в другую часть помещения.

− Если вы захотите вмешаться, я не стану возражать, особенно это касается вас, граф, и лучше присядьте, едва ли наш разговор будет коротким.

− А мне тоже оставаться здесь? – удивился Мэдин.

− Да, тебе все равно будет скучно.

− Тогда зачем я здесь?

− Чтобы потом не задавать вопросов.

Антракс перешел в другую часть зала и сел во главе большого длинного стола, и только затем два раза ударил тростью по полу.

Дверь распахнулась и в зал вошел Гэральд, красивый, высокий, в белоснежной рубашке с волосами собранными в хвост и перевязанными белоснежной лентой. Он был полной противоположностью Антракса, сидевшего в строгом черном костюме и не спешившего встать дабы поприветствовать гостя. Он просто смотрел на принца Манра и думал, может ли он хоть немного сравниться с ним. Эта мысль его даже раздражала, но он ничего не мог с собой поделать, замечая, что жених Лилайны даже чуть выше его самого.

− Я ожидал увидеть короля, − возмутился Гэральд, подойдя к столу.

Антракс жестом предложил ему сесть, отвечая холодным голосом:

− Королю нет до вас никакого дела.

Гэральд не спешил сесть. Он строго посмотрел на собеседника через стол и, опираясь на него рукой, спросил:

− Но разве я могу говорить со вторым принцем?

− Вам, как третьему, позвать третьего? – спросил Антракс хладнокровно. – Я могу, только моему брату всего шестнадцать и по нашим законам он не имеет права принимать никаких решений.

Гэральд молчал, глядя на черную маску.

− Садитесь, кроме меня с вами никто говорить не будет, к тому же у меня власти больше чем вы сможете заполучить в своей стране.

Чувствуя себя оскорбленным, Гэральд все же сел, заняв место во главе стола напротив принца. Антракс вытянул ногу и сложил руки на груди, внимательно изучая собеседника. Их неприязнь явно была взаимной. Только вот Антракс не любил оппонента за его роль в жизни Лилайны, в то время как Гэральд просто считал собеседника выскочкой, которому в действительности в Эштаре ничего не светит.

− Я слышал, что ваш отец серьезно болен, − начал Антракс, постукивая пальцем по столу.

− Это действительно так, − нехотя ответил Гэральд, со скучающим видом поглядывая в окно из которого был виден город.

− И ваши старшие братья намерены вести бой за трон, − произнес Антракс спокойно.

Гэральд же вздрогнул и посмотрел на принца с явным испугом.

− Значит, вы и это знаете, − прошептал он тихо.

− Разумеется, я знаю все.

− И что вы хотите? – спросил Гэральд, явно взволнованно.

− Вы, помнится мне, рассчитывали стать королем Рейна и не воевать с братьями, имеющими больше веса и власти. Наследником ведь признан Аэрон, верно? И знать поддерживает его как удачную марионетку, в то время как Эелинд, может вполне править сам, без чужой подачки и собирается это сделать, даже настаивает на перемене отцовского завещания. В этой ситуации до вас просто никому нет дела.

Гэральд, сложивший руки на груди, скривился.

− Надеюсь, вы все это мне говорите не для того, чтобы доказать мою несостоятельность? – произнес он строго. – Я приехал сюда с одной надеждой.

− Какой же?

− Ваш отец написал мне, что Эштар может помочь мне с брачным союзом, и, как я понимаю, речь идет о вашей сестре.

Антракс не ответил. Он молча наблюдал за принцем.

− Мне казалось, у вас совсем недавно умерла невеста, − наконец, произнес он, − а я не вижу даже траура.

Гэральд приблизился. Опираясь двумя локтями на стол, он соединил пальцы рук и перешел на шепот.

− Вам ли не понимать, что, будучи младшим, самое лучшее − найти политический брак. Вы бы тоже просили ее руки, если бы не были самым знаменитым уродом на континенте, разве нет? К тому же траур с эштарской жарой трудно совместить.

− Мой отец носил траур по матери в течение трех лет, я же сейчас ношу его по своему наставнику, а если вам так мешает жара, могли бы хотя бы ленту завязать черную вместо белой.

Гэральд улыбнулся.

− Прекратите, вы же все прекрасно понимаете, − прошептал он. – Это был чисто политический брак. Лилайна была очаровательна, и ее можно было носить на руках. Такая жена − украшение любого правителя, а в комплекте с троном она была просто неотразима, но мои страдания никому не нужны. Сейчас куда важнее будущее, в котором у меня есть шансы захватить трон Манра с военной помощью Эштара, а уж обожать и беречь любую из ваших сестер я в состоянии. Если захотите, они никогда не поймут, что это только политический брак, только дайте мне трон и Манр будет вашим вечным союзником.

В этот момент из-за белой тканевой ширмы выбежала Лилайна и, не скрывая слез, бросилась к тому, кого звала в минуту отчаяния.

− Лилуша, − прошептал Гэральд, узнавая ее, но девушка изо всех сил ударила его ладошкой по щеке.

− Политический брак?! Все что было, по-твоему, только политический брак? Два года ты клялся мне в любви только чтобы стать королем Рэйна?

Белые шторы расступились по воле Мэдина, повернувшего рубильник.

− А что здесь делаешь ты? – внезапно спросил Гэральд, строго глядя на погибшую, по его мнению, принцессу. – Я выкручиваюсь, как могу, вру, чтобы получить хоть что-то пока ты развлекаешься в Эштаре! Может быть, ты уже и другого себе…

Он не смог договорить, потому что на этот раз его ударила Лен-Фень, а ее удар мог сравниться со шлепком доброго чугунка.

От удара Гэральд замер, повернув голову в сторону. Лента на его волосах развязалась и съехала, рассыпав идеальные волнистые локоны.

Мэдин удивленно посмотрел на Леню. Она, понимая его недоумение, ответила, став в позу:

− Эта девочка в бреду звала именно этого подонка, а он тут несет какую-то чушь.

Шмарн молчал. Он только смотрел на Гэральда.

Антракс же молча стянул с левой руки перчатку, встал и швырнул ее через стол в лицо третьего принца Манра.

Тот вздрогнул от этого удара, но увидев именно Антракса опешил.

Было тихо, только всхлипывала Лилайна, которую заботливо обняла Лен-Фень.

− Я очень хотел, чтобы она увидела ваше истинное лицо, − произнес Антракс, приближаясь, − но я не думал, что оно вызовет отвращение даже у меня.

− Вы смеете вызывать меня на бой?! – вскрикнул Гэральд. – Принца другой страны! Не опасаясь последствий?

− Пока ваши братья будут убивать друг друга, им будет не до такого слизняка как вы, − Антракс обернулся к брату. – Надеюсь, ты одолжишь мне свой меч.

− Можно это сделаю я? – спросил Шмарн, наконец, подходя. – Отбирать у вас противника я права не имею, но не могу остаться в стороне, поэтому я прошу вас взять именно мое оружие.

Антракс только кивнул, принимая меч.

Гэральд фыркнул и мотнул головой.

− Хорошо, если вы так хотите защищать честь той, кто уже все потеряла и ничего кроме мордашки теперь не имеет, я приму ваш вызов, но при условии, что никто не тронет меня после.

Мэдин рассмеялся.

− Если ты встанешь после боя с Антраксом, то я позволю тебе уползти отсюда живым, − заявил он, став у стены.

Это заявление смутило Гэральда, но он не подал виду. Впрочем, его смущало, что никто из присутствующих даже не пытался остановить хромого принца, сменившего трость на меч, ни принц Мэдин, ни даже граф Шмарн, об искусности которого Гэральд был наслышан. Однако он, как победитель множества турниров и человек именующийся лучшим мечником долины, спокойно обнажил меч.