Суммируя все сказанное, мы можем утверждать, что война является фактором, стимулирующим процессы расового вырождения. Мы знаем, что Великая революция и Наполеоновские войны нанесли французскому народу такую тяжелую рану, после которой он не мог вполне оправиться; Франция была – «nation blessee», и, что особенно важно, потеряла свою генеративную потенцию, стала быстро отставать, в смысле увеличения народонаселения от своих соседей; франко-прусская война нанесла стране еще одну тяжелую рану, после которой совершенно прекратился рост нации в целом. Можно думать, что законченная война, хотя и победоносная, обречет страну на медленное, но неизбежное вымирание, если только Франции не удастся провести в жизнь чрезвычайных мероприятий евгенического характера.

В качестве ближайших результатов войны, мы можем ожидать следующих изменений: с соматической стороны: понижение среднего роста и веса индивидуумов нации, понижение мышечной силы, повышение заболеваемости и смертности, уменьшение рождаемости и прироста населения, увеличение гибридных форм – словом, увеличение минус-вариантов физического характера.

С нервно-психической стороны: увеличение числа душевных заболеваний и самоубийств, повышение нервных заболеваний и нервозности, стоящей на границе патологии, повышение преступности, понижение успешности школьных занятий, уменьшение числа духовно-одаренных лиц и, наоборот, повышение числа умственно-недоразвитых, – одним словом, увеличение минус – вариантов психического характера.

Таково евгеническое значение пережитой нами войны. Возможно, что у многих уважаемых слушателей возникнет вопрос: как мы можем бороться с отрицательными евгеническими последствиями войны? Но ответ на этот вопрос не входит в задачу моей сегодняшней речи. Скажу только, что в необычайно сложном комплексе мер политического, экономического, социального и санитарного характера и для евгеники, этой молодой отрасли научной гигиены, необходимо отвести подобающую ей роль.

Темно и мрачно ближайшее будущее наций, переживших мировую войну; но мы, стоящие на вершинах научного знания, уже видим первые слабые лучи, исходящие от светила, которое находится еще под горизонтом, но неминуемо должно взойти над темным и бедным человечеством, принести ему свет, тепло и счастье в свободном и радостном труде. Светило это – наука. И тот, кто посвящает свою жизнь развитию научного знания, находит удовлетворение в сознании того, что он строит благоденствие грядущих поколений, а научное учреждение, дающее ему возможность посвящать свой труд развитию знания, вызывает у научного работника чувство особой любви и признательности; этим чувством мы оживлены и к клиническому институту – одной из ступеней великой лестницы, ведущей нас к далекому идеалу совершенной науки.

А. И. Крюков

О ДЕГЕНЕРАЦИИ ЧЕРЕПА

(Доклад на съезде анатомов, гистологов и антропологов в Москве 1925 года)

Занявшись исследованием черепов у самоубийц, мне пришлось наблюдать часто встречающиеся изменения, как признаки дегенерации, преимущественно в строении черепа и менее в других органах, как то: в мозговых оболочках, мозге, извилинах его, в весе, в асимметрии полушарий, в соотношении объема мозга с вместимостью черепной коробки, в количестве цереброспинальной жидкости в желудочках и подпаутинном пространстве, в аномалии лимфатических и эндокринных желез, в калибре аорты, в строении внутренних парехиматозных органов и др. Черепные изменения, как превалирующие, чрезвычайно часто комбинировались с другими признаками дегенерации и привлекали особое внимание при исследовании.

Цель моих исследований была попытка хоть отчасти уяснить причины ужасного явления самоубийств, не объяснимых до сих пор ни с какой односторонней точки зрения.

Не являются ли признаки дегенерации как более или менее достоверные стигматы того или другого ненормального проявления психической деятельности и не зависят ли они от того или иного уклонения от нормальных условий нашей жизни, в результате которых может быть гениальность, талант или выдающиеся способности, или же обратно – сумасшествие, массовые психозы, самоубийство, преступность и другие проявления дикой разнузданности.

Служат ли стигматы дегенерации, как достоверные признаки ненормального проявления психики, на это можно многое возразить; но, что эти признаки указывают вообще на дегенерацию, это едва ли подлежит сомнению. Огромное число психиатров этот вопрос решают положительно. Изучение строения черепов психических больных, морально дефективных людей, явных дегенератов, преступников, самоубийц, погибших при несчастных случайностях, внезапно умерших при инфекциях и т. п. с несомненностью установило значительные анатомо-физиологические изменения в черепах подобных субъектов.

Долгое изучение, около 30 лет, черепов как самоубийц, так и умерших от других причин на громадном числе судебно-медицинских вскрытий привело меня к глубокому убеждению, разделяемому многими судебными медиками Московской школы (Минаков), что дегенерация, особенно черепа, коснулась не только лиц, так или иначе покончивших жизнь, но захватила поражающее число людей на вид почти нормальных. Отсюда невольно напрашивается мысль, да не следует ли считать так называемые признаки дегенерации за нормальное строение черепа, а отсутствие их за ненормальность. Решение этого вопроса существенно важно не только как научный факт, но огромно для человечества, как фактор социологический. Не является ли переоценка исторического роста культуры народов в тесной связи с его анатомо-физиологическими факторами развития.

Не касаясь детально обширной литературы по вопросу о дегенерации, укажу, что уже в 1857 году Morel считал дегенерацию, передающуюся по наследству, как причину душевных болезней. Многочисленные ученые (Arndt, Moebius, Metzger, Lomboso, Гризенгер и др.) также подтверждают связь душевных заболеваний с наследственною дегенерациею. Собирание данных о наследственной дегенерации сопряжено с большими трудностями и процент наличности ее колеблется у различных авторов от 4 до 90% (Морозов). Причина этого лежит в различном толковании признаков дегенерации, сущность которой, несмотря на многочисленные теории, по заявлению Дарвина, до сих пор не выяснена. Как бы ни велика была разница взглядов на признаки дегенерации, связь их с изменениями психической деятельности признается большинством психиатров.

«Хотя анатомические изменения черепа, – говорит Корсаков, – нельзя считать непосредственною причиною душевных заболеваний, но они в большинстве случаев указывают на неправильность физиологических процессов в черепе, обуславливающую молекулярные изменения в нервных клетках коры».

Из физических признаков дегенерации почти всеми на первое место ставятся деформации черепа, принимаемые отчасти за отличительные расовые признаки (долихоцефалия, мезоцефалия, брахицефалия и др. подразделения); со стороны лица: изменения челюстей (прогнатизм), носа (уродливость, потеря обоняния), глаз (астигматизм, дальтонизм, косоглазие и др.), рта (заячья губа, волчья пасть, увеличение или уменьшение языка, аномалии зубов), со стороны уха (Морелевское, Вильдермута, Дарвина), туловища (гигантизм, нанизм), конечностей (полидактилия, синдактилия, плоская стопа и др.), половых органов (крипторхизм, монорхизм, инфантилизм), со стороны кожи (родимые пятна, дермографизм, часто следы татуировки и рубцы), со стороны волос (облысение, гипертрихоз); сюда относятся, изменения со стороны голоса и речи (заикание, картавость, детский голос) и, наконец, изменения общего вида и строений внутренних органов (Корсаков С.).

Особенно должны нас интересовать изменения в черепе, как более частое и наглядное выражение дегенерации, и значение его для психики.

Насколько тесна связь изменений черепа с психическою деятельностью, вопрос не только далеко неразрешенный, но он едва намечен; да и к тому же граница нормального человека от душевно больного с точностью не проведена. Наиболее часто, по характеру нашего материала, приходилось наблюдать дегенеративные изменения при вскрытии черепов у самоубийц, особенно в детском, юношеском и молодом возрасте: первое, что бросается в глаза, это ассиметрия черепа, нередко увеличенный объем правой половины черепа с превышением полушария мозга над левым, вопреки норме.