Разграничение нормальной и аномальной изменчивости, выдвигаемое современной антропологией, имеет не только теоретический интерес, но очень существенно для понимания непосредственно перед нами стоящей проблемы. Аномальные вариации очень редки, и для группы может быть характерна лишь большая или меньшая примесь их; они никогда не будут преобладающими за ничтожными и спорными исключениями. Нормальные варианты, хотя бы экстремные, будучи таковыми в одной группе, в другой могут составить промежуточную или центральную группу и характеризировать «тип», «норму». Трудно допустить, чтобы экстремный для данной группы вариант, например, сильный (не аномальный) наклон лба в рядовом населении какой-либо европейской страны не встретился, как основной, промежуточный или центральный признак, в какой-нибудь другой группе в том же европейском населении, совершенно обычном в социальном отношении (не преступном). Другими словами, если в данной группе преступников мы находим преобладание вариантов являющихся экстремными для какого-нибудь типа не преступного населения, с огромной вероятностью можно ожидать, что найдется другая племенная или социальная группа, не преступного населения, с огромной вероятностью можно ожидать, что найдется другая племенная или социальная группа, не преступная, для которой данный вариант будет также преобладающим. Из этого следует, что если разница между преступным и непреступным населением выражается преобладанием экстремных вариантов данного признака, то эта разница не больше, чем между разными группами непреступного населения. В такого рода особенностях мы должны видеть не специфическую особенность преступника, а лишь проявление своеобразия типа, совершенно аналогичное тому, какое имеется между разными возрастными, племенными, социальными, профессиональными, конституциональными и т. д. типами. Это – область нормальной изменчивости, и, как таковую, мы должны ее изучать, признавая большую ее важность и не квалифицируя находимых особенностей, как аномалии. Если для прежних исследователей нормальные вариации имели второстепенное значение, то для нас они не менее важны, чем аномальные.

Это положение требует разъяснения, и поэтому нам нужно прежде всего выяснить, что может дать для понимания преступника изучение его нормальных свойств.

Для Ломброзо, а отчасти и его противников, эти свойства представляли главным образом двоякий интерес: во-первых, они истолковывались в смысле френологическом и физиономическом, т. е. по особенностям строения головного скелета и мягких частей лица делалось заключение о психическом типе субъекта, о его низшем или высшем уровне; во-вторых, по особенностям формы головы, пропорций тела и пр. стремились установить резкое своеобразие физические склада преступника, в частности, резкое отличие от европейского типа, характерность менее совершенных, незрелых форм, примитивность, близость к низшим расам (с этим связывалось и представление об атавистической природе преступника). Кроме этих двух главных пунктов, отмечалось также обилие болезненных изменений отдельных органов, частота разных заболеваний и неудовлетворительное физическое развитие.

С современной точки зрения эти взгляды должны быть значительно видоизменены, частью даже совершенно отвергнуты. Прежде всего это относится к френологической теории. Возможность определения психического склада субъекта по строению мозга – очень невелика, а по внешнему строению черепа абсолютно ничтожна. Здесь может быть речь лишь о корреляции независимых психических и морфологических элементов, и эта корреляция, в условиях разнородных скрещиваний, не может быть значительна. Такие свойства, как наклон лба, выпуклость затылка и т. д., широко варьируют у разных рас независимо от психического склада индивидуума. Это племенные признаки и только. Следует сделать только одну оговорку – об абсолютной величине головы, которая в своих крайних вариациях (очень большая или малая при одном росте) может представить некоторый интерес для характеристики психического типа, хотя связь этих свойств еще далеко неясна, и мы не знаем, с каким именно элементом психики связаны вариации массы мозга и соответственных размеров черепа, – т. к. интеллигентностью, специальной одаренностью, памятью и т. д.

Сказанное о форме головы нужно повторить и относительно возможности диагноза психического типа по форме носа, уха, глаза, волосяному покрову и другим физиологическим признакам. Если в настоящее время и может быть построена система физиогномики, то не по этим признакам, а только по мимическим, т. е. по тем следам, которые оставляет непосредственно связанная с психикой мимическая мускулатура в виде складок, морщин, вариаций положения подвижных частей лица – век, губ. Разработка мимической физиогномики преступников представляет действительную задачу большой важности, однако до настоящего времени в этом отношении ничего еще не сделано.

Что касается расового своеобразия преступников, то нужно прежде всего принципиально отринуть предположение о том, что преступники представляют собой как бы особую расу, объединяются в один тип. Эта теория опровергается наличием преступных элементов в самых различных странах, среди различных племен, и говорить об их тождестве было бы абсурдом. Методически несостоятельными нужно признать также попытки установить общую для всех преступников примитивность «типа». Такие признаки, как форма головы и лица, пропорции тела – настолько широко варьируют среди европейских рас, что классифицировать тот или иной нормальный вариант, как примитивный, очень трудно. Современный антрополог, изучая расовые признаки той или иной группы преступников, может поставить вопрос только о том, не представлен ли в данной группе преступников какой-нибудь расовый тип из числа имеющихся в данной стране больше других типов. При этом необходимо учитывать возрастно-половой состав и социальную группировку сравниваемых типов. В некоторых случаях, при сходстве этих моментов, могут сказаться и расовые особенности, темперамент и т. п. свойства, которые могут повести к преобладанию среди преступников того или иного расового элемента. Для понимания индивидуального склада могут быть характерны также случаи резкой расовой смешанности. Поэтому изучению расовых признаков должно быть отведено место при исследовании преступников, хотя и с совершенно иной точки зрения, чем та, которой держался основатель криминальной антропологии.

Патологические изменения и недостатки развития, поскольку они представляют собой непостоянные, проходящие явления, притом нередко связанные с условиями жизни, тюремным режимом и т. д., не могут иметь существенного значения для характеристики физического типа преступника, как такового. Но они представляют большую важность тогда, как являются более или менее постоянными признаками, характеризующими «конституцию» субъекта, как патологическую, так и нормальную.

VI

Вопрос о конституционных особенностях преступников в современной его постановке был вне поля зрения прежних исследователей, так как эта проблема возникла сравнительно недавно, а изучение конституции преступников только еще начато. Тем не менее она приобретает уже огромное значение и занимает центральное место в физической характеристике индивидуума. В этом отношении мы должны не только видоизменить и уточнить, сообразно требованиям современной методологии, представления прежних исследователей о задачах физического изучения преступника, но и значительно их дополнить.

Понятие о конституции субъекта (которое здесь не должно трактоваться в узко-психическом смысле) имеет в основе прежде всего функциональные свойства, как, например, содержание сахара в крови, симпатико или ваготония, кровяное давление и пр. признаки, характеризующие жизнедеятельность организма, предрасполагающие его к реакциям (в том числе нервно-психическим) определенного рода, создающие склонность к определенным заболеваниям. Подобно всем другим особенностям, эти свойства широко варьируют, представляя различные нормальные и аномальные разновидности. Совершенно нормальные, здоровые люди обнаруживают значительно различающиеся варианты отдельных свойств, и, что особенно важно, их соотношений в частности, вариации траты и накопления, мускульного тонуса и т. д. Соотношение функциональных свойств определяет особый тип жизнедеятельности в его нормальных и аномальных разновидностях. Посредством эндокринного аппарата, обладающего, как известно, морфогенетической функцией, т. е. влияющего на развитие и формирование органов, устанавливается тесная связь между функциональными и морфологическими особенностями, между типом жизнедеятельности и внешним габитусом индивидуума, являющимся как бы внешним выражением типа жизнедеятельности. Из совокупности признаков габитуса и типа жизнедеятельности слагается понятие конституции. В виду того, что методы определения функциональных свойств еще не достаточно разработаны, габитус является нередко главнейшим диагностическим средством для определения типа жизнедеятельности и конституции в целом. Следует различать конституции нормальные в разных степенях; собственно аномальные и суб-аномальные.