Из сказанного ясно, что это изучение должно идти по пути, сильно отличающемуся от того, какой был намечен прежними исследователями. В этом новом направлении работа еще только начинается, а пока сделано ничтожно мало. Поэтому, если от теоретического анализа перейти к фактическому и поставить вопрос, какие данные имеются для разрешения намеченных проблем, ответ будет, разумеется, крайне неполный. Огромные материалы, собранные прежними исследователями, настолько устарели методически, настолько неприемлемы для современного исследователя, что могут дать ничтожно мало и едва ли вознаградят труд, потраченный на их изучение.
В нижеследующем я попытаюсь все же свести важнейшие имеющиеся положительные данные, применительно к намеченным выше пунктам, опуская все то, что окончательно утратило свое значение, как, например, совершенно излишне многочисленные измерения головы, дробные измерения пропорций тела, при отсутствии многих необходимых данных, и многое другое; следует иметь в виду, что сравнение отдельных групп почти невозможности вследствие различия техники.
Из признаков, характеризующих расовой тип, между преступником и рядовым населением, по-видимому, нет различия в головном указателе; относительно формы лица имеются разногласия между прежними исследователями. Окраска волос и глаз преступников обнаруживает отличие по Ломброзо, из современных исследователей – по Слингенбергу, оказывается одинаковой у английских преступников по Горингу. В росте большинство исследователей находило разницу. Вообще можно сказать, как и следовало ожидать, что некоторые группы преступников обнаруживают по расовым признакам небольшое отличие от массового населения, другие группы никаких различий не обнаруживают. К числу последних принадлежат английские заключенные в тюрьме Паркхерст, изученные в образцовой работе Горинга.
Этот Автор не нашел различия и в абсолютных размерах головы, как между преступным и непреступным населением, так и между отдельными категориями преступников. Большинство других исследователей, напротив, могло констатировать различие между отдельными группами, особенно ворами (меньшая величина) и убийцами (большая величина).
По физическому развитию и особенно конституции, различия отдельных категорий преступников устанавливаются исследованиями Виола и Видони. Он находит среди убийц и грабителей преобладание брюшного типа (55%), среди воров и т. п. – грудного – (44%). Данные эти, конечно, не могут претендовать на точность. Горинг находит, что по физическому развитию преступники уступают прочему населению, но и внешние условия (питание, жилище) этих групп населения неодинаковы и могут оказать существенное влияние.
Признаки преждевременного постарения и несовершенного развития половых особенностей были констатированы Ломброзо; между прочим, им отмечен некоторый маскулинизм у женщин-преступниц, чего не подтвердили другие авторы.
Исследование остроты чувств (по старым методам) показали меньшее развитие некоторых из них у преступниц (Тарновская). Неопределенные результаты даны новейшими работами Бельтрана.
VIII
В предыдущем был формулирован ряд задач, выдвигаемых современной наукой в области изучения физического типа преступника. Главнейшими из них являются: изучение аномалий, конституции (в изложенном понимании) и мимики.
Наряду с этими задачами должна быть поставлена и еще одна, которая, несмотря на то, что она относится не только к физическому, в собственном смысле слова (морфо- и физиологическому) типу, а к нервно-психическому, точно также должна быть рассмотрена здесь, ибо она методически тесно связана с предыдущими, требуя применения биологических методов, как при собирании данных, так и их обработки. Эта задача заключается в исследовании семьи правонарушителя.
В этом отношении нужно прежде всего упомянуть об исследовании плодовитости семей, из которых происходят преступники, а равно их самих, о количестве братьев, сестер, рожденных детей, в частности доживших до пятилетнего и более старшего возраста. Сравнительные данные о плодовитости семей правонарушителей с прочим населением представляют очевидный интерес для биологического и социального понимания, преступности. Изучение этой проблемы представляет, впрочем, большую трудность, так как при этом необходим большой статистический материал, одинаковый по возрастному и социальному типу.
Но главная задача семейного исследования заключается в выяснении общего и, главным образом, психического типа кровных родственников правонарушителя.
Из сказанного выше о физических особенностях преступников ясно, что при всей важности их для понимания особенностей данного типа в целом, они не содержат в себе ничего такого, что играло бы определяющую роль в поведении правонарушителя. Важность соматических признаков в том, что они дают вспомогательные способы для косвенного диагноза особенностей психического и биологического склада (аномалии, мимика, конституция, примесь чуждых расовых элементов) и притом способы объективные, чего так не хватает до сих пор психологии. Такого взгляда держались и прежние исследователи; современная антропология может только подчеркнуть и усилить это понимание, перенося существенное содержание проблемы в область психических особенностей правонарушителя.
Что касается этих последних, то определение их, и главное, истолкование очень различно у разных авторов; главнейшие трудности заключаются, во-первых, в отграничении чисто патологических от физиологических вариаций, а во-вторых, в элиминировании влияния тюремного режима и неодинаковости условий при сравнении заключенных со свободными людьми (метод для этого указан Горингом). При всем том, самый факт наличия разницы в психическом складе преступников и соответственных по социальным и прочим признакам групп непреступного населения, говоря, конечно, о типичных категориях, а не отдельных случаях, нужно признать прочно установленным и подтвержденным всеми имеющимися данными. Это положение признают все исследователи, изучавшие преступника, в том числе противники прежней уголовной антропологии, как Бер и другие. В последнее время имеются попытки и количественной характеристики различий в психическом складе преступников и непреступников (Рат, Горинг). Эти работы, хотя метод их и вызывает некоторые возражения, ослабляющие силу ярких выводов, полученных этими исследователями, все же намечают правильный путь, по которому должно идти изучение преступника в настоящее время.
Если это так, если предположение о наличии психических особенностей преступников нужно считать подтвержденным новейшими исследованиями, то для правильного понимания их становится необходимым изучение семьи правонарушителя, как ближайшей среды, в которой определяется его психический склад, и притом изучение биологическое: с членами своего рода каждый индивидуум связан не только общностью внешней обстановки и навыков, но и рядом полученных от общих предков наследственных задатков; от своих ближайших предков индивидуум получает как совокупность известных воспитательных воздействий, так и некоторый набор генов, и этот последний не может быть безразличен для его поведения.
Подобно тому, как заболевание туберкулезом, справедливо именуемым социальной болезнью, определяется двумя моментами: внешним или стимулом, создающим подходящую обстановку для проникновения туберкулезной палочки, и внутренним или предрасположением, то есть способом реакций организма на возбудителя болезни, определяющим заболевание именно этой, а не какой-нибудь другой болезнью, подобно этому и в явлениях преступности, необходимо различать эти два момента: объективный стимул и субъективный способ реакции на этот стимул, или индивидуальное предрасположение. Стимул преступности лежит в объективных условиях социально-экономической и бытовой обстановки, определяющей самую возможность и форму нарушения социальной нормы. Индивидуальный способ реакции на эти условия определяет, кто из многих, находящихся в тождественных внешних условиях индивидуумов вступает в конфликт с социальной нормой, и кто этого конфликта избегает. Огромный материал, полученный при генетическом изучении животных и человека, не оставляет сомнений в том, что индивидуальное предрасположение в значительной степени определяется наследственными задатками, генами. Существующие теоретические дискуссии относительно сравнительного значения стимула и способа реакции, являются в значительной степени бесплодными, ибо, в большинстве случаев, мы не имеем объективных методов для сравнительной количественной оценки тех и других. В настоящее время нам остается только, не претендуя на сравнительную оценку, ограничиться признанием наличия и кардинального значения обоих фактов. Для глубокого понимания преступности и для успешной борьбы с нею, мы не должны забывать ни о том, ни о другом моменте, и наряду с изучением стимула преступности, – социально-экономической обстановки, отвести место изучению предрасположения, которое выявляется биологическим семьеведением. Это последнее становится, таким образом, одной из главнейших задач в изучении преступника.