Упомянем, наконец, что целый ряд других государственных установлений, особенно охрана материнства и младенчества, могут принести также немалую пользу в деле размножения лучших элементов населения особенно из недостаточных слоев общества, которых иначе их бедность может легко побудить отказываться от размножения из чисто экономических соображений в то время, когда они могли бы дать в этом отношении еще многое.

Заговорив об этом, мы переходим, таким образом, в область тех мероприятий государственного характера, которые носят специально медицинский и в частности гигиенический характер.

В этом отношении все меры, направленные к поднятию здоровья населения, т. е. носящие здравоохранительный характер, нельзя горячо не приветствовать и с чисто евгенической точки зрения. Особенно важна в этом отношении борьба с различными половыми болезнями, в частности с сифилисом и с гонореей, затем с алкоголизмом, с туберкулезом и рядом других им подобных бичей человечества. Строго говоря, результаты заражения этими болезнями не носят настоящего наследственного характера, при этом не появляется новых нежелательных наследственных генов, но все эти болезни тяжело отражаются и на потомстве больного, иногда даже в течение не одного поколения, делая его более слабым, более восприимчивым к некоторым новым заболеваниям, ослабляя нервную систему и пр. Запрещение браков для подобных лиц в его общей форме едва ли имеет особенный смысл, так как в некоторых случаях при полном излечении болезни можно ждать и при этом рождения вполне нормальных и почти здоровых детей, а самое важное здесь введение обязательного врачебного надзора за подобными лицами, что является, конечно, делом далеко не легким, но к чему обязано стремиться государство.

Конечно, в настоящее время об этом можно только мечтать, как и мечтают многие сторонники евгеники, но в будущем, с развитием государственного народного здравоохранения, с одной стороны, и сознательного отношения к нему населения – с другой, можно надеяться на возможность введения в обиход медицинской практики особых личных листов для каждого больного, на которые бы заносились все перенесенные им страдания, все данные, известные об его наследственности, и сведения об его детях, и не трудно видеть, что при помощи таких листов можно было бы не затрудниться давать евгенические советы о возможности или нежелательности вступления в брак известных лиц и т. п. Особенно легко можно было бы положить начало этому делу не в больших городах с их обширным и текучим населением, а в деревнях и небольших местечках, где врач обычно подолгу имеет дело с целым рядом местных уроженцев и в конце концов знает очень многое об евгенической природе каждой большой семьи, хотя сведения эти теперь не имеют никакого применения и быстро утрачиваются.

Если мы позволим себе на минуту увлечься фантазией и представить, что каждый врач, в руках которого находится небольшой участок, является в то же время и безусловным сторонником евгенического движения, что у него имеется собственное небольшое евгеническое бюро, в которое заносятся все интересные данные, что множество подобных бюро стоят во взаимном общении друг с другом и с крупными чисто научными и исследовательскими организациями этого рода, что, наконец, все население относится к этому делу с полным доверием и обращается за различными советами – не ясно ли, что при таком положении вещей отрицательная, т. е. чисто ограничительная, евгеника отойдет куда-то совсем далеко на задний план, а каждый будет действовать в интересах положительной, т. е. поощрительной, евгеники не только за страх, но и за совесть?

Лично мы и считаем, что главной задачей евгеники должно быть стремление к подобному идеалу, который осуществим лишь при полной осведомленности и заинтересованности им как врачей и вообще всего медицинского персонала, так и широких народных масс, а отнюдь не к тому, чтобы, стерилизовав несколько сот душевнобольных и идиотов и воспретив брак такому же количеству туберкулезных и сифилитиков, считать улучшение врожденных качеств будущих поколений стоящим на верном пути.

Однако, для того, чтобы этот идеал был когда-либо хотя бы приблизительно достигнут, необходимо еще одно мероприятие чисто государственного характера – именно введение евгеники, как обязательного предмета образования, в школу – как общую, так и специальную.

Говорить много о специальной школе, т. е. о медицинских факультетах и институтах, не приходится. Едва ли в настоящее время мыслим серьезный врач, который при слове «наследственность» может вспомнить лишь взгляды на последнюю «отца медицины» Гиппократа или вышедшей 75 лет тому назад трактат на эту тему Проспера Люка, но ничего не знает толком о Гальтоне и Менделе. А ведь подобные врачи имеются и в настоящее время! Или, с другой стороны, в настоящее время в СССР нет, вероятно, ни одного высшего агрономического института, в котором бы не читались курсы общей зоотехнии и селекции растений, где подробно излагаются все данные современного учения об изменчивости и наследственности, а много ли у нас высших медицинских учебных заведений, имеющих соответствующий курс человеческой генетики и евгеники? Неужели же врач может знать об этом меньше, чем животновод и растениевод?

Мы ни минуты не сомневаемся, что очень недалеко то время, когда подобное положение вещей в медицинской школе, являющееся и теперь каким-то анахронизмом, отойдет в область отдаленных преданий. Но, кроме медицинской школы, не следует упускать из виду и общей, особенно даже не высшей, а средней, в которой и формируется, главным образом, общее мировоззрение человека. Вспомним пример американцев, которые вводят теперь во многих штатах евгенику, как обязательный предмет преподавания, в своих высших начальных училищах. У нас вводится теперь повсюду в школы 2 ступени в качестве обязательного предмета общая биология, и чрезвычайно удобно поместить все сведения о явлениях размножения, наследственности, изменчивости и, наконец, чисто евгенические данные именно в программу этого предмета.

И всякий педагог, который возьмет на себя труд быть новатором в этом отношении, почувствует сейчас же, как мы убеждались не раз и на собственном опыте, глубокую продуктивность этого дела, ибо нет ничего отраднее сознания, что ты заронил в детскую, формирующуюся, еще податливую, как воск, душу семена чего-то действительно полезного и нужного, что не замедлит принести в будущем обильные плоды.

Евгеника в частной жизни

Однако, школа не может сделать особенно много без поддержки семьи. Отсюда вытекает насущная необходимость введения евгенических идей и в область частной жизни.

Главное, что можно при этом сделать, это – воспитание молодежи в духе евгенических идей и выработку правильных представлений о явлениях размножения, наследственности и вообще продолжения своего рода. В частности, в семье может быть привит девушке правильный взгляд на материнство, как на наиболее важную функцию женщины, по сравнению с которой отходят на задний план все другие возможные для нее функции. В семье можно наглядно доказать и показать, что без женщины-матери не может быть никакой евгеники, что женщина в значительно большей степени, чем мужчина, является носительницей и хранительницей всех тех широких возможностей, которые заключены в будущих поколениях человечества.

В семье родители могут вполне свободно и легко говорить о своими подрастающими детьми о том, о чем до сих пор было принято так мало говорить или совсем этого не касаться, – т. е. об обязанности каждого человека быть матерью или отцом, о чрезвычайной важности ответственности этой задачи, о необходимости твердо быть уверенным для каждого, что он, действительно, имеет право приступить к выполнению этой задачи и т. д.

Конечно, далеко не все родители в настоящее время достаточно подготовлены к подобным беседам, но нет ничего трудного для того, кто проникся мыслью о важности данного дела, да к тому же получить необходимые сведения обо всем этом при некотором развитии евгенического движения не так и трудно.