Предисловие ко второму изданию

Научно-материалистический подход к человеку поставил на очередь целый ряд таких вопросов, о серьезной разработке которых не могло быть и речи во времена религиозно-мистических представлений о человеке, как существе сотворенном «по образу и подобию божию».

Важнейшим, нужно полагать, из этих вопросов, является вопрос об изменении и улучшении человеческой породы. Наука, которая должна разрабатывать методы изменения и улучшения человеческого рода получила по почину Ф. Гальтона название евгеники[6]. В отличие от евгеники, изучение всего того, что так или иначе может способствовать вырождению человеческой породы выделяется иногда в особую отрасль дисгеники (или, как некоторые предпочитают ее называть, какогеники).

Само собой разумеется, что улучшение человеческой породы дело не простое. Более того, по своей сложности евгеническая проблема принадлежит к самым сложным проблемам современной науки.

В этой работе я отнюдь не беру на себя смелости взяться за освещение всей евгеники в ее целом. Я полагаю, что вообще время для выполнения подобной работы еще не наступило. Об этом достаточно красноречиво говорят те попытки, которые были сделаны в данном направлении некоторыми евгенистами.

В последующих главах мы рассмотрим лишь один метод, который несомненно может способствовать поднятию жизненных сил расы и, как таковой, претендует на определенное место в общей системе евгеники. Возможно, что метод этот займет далеко не главное место в деле улучшения человеческой породы, но в виду необычайной важности и жизненности евгенической проблемы даже и второстепенные методы евгеники вполне заслуживают самого серьезного и тщательного рассмотрения. В данном случае речь будет идти о тех способах, какими общество может и должно устранять от созидания нового поколения тех, кто должен быть от этого отстранен по своей наследственной неполноценности. Этот путь оздоровления расы уже вполне созрел для разумного, научного проведения его в жизнь. Однако до сих пор культурное человечество производит тщательный подбор наиболее жизненных представителей расы лишь для дела уничтожения себе подобных, так как все слабые и неполноценные представители расы бракуются в специальных комиссиях и устраняются от несения военной службы. С другой стороны, биологические качества участвующих в созидании нового человеческого поколения по-видимому совершенно никого не интересуют, и всякий наследственно отягощенный субъект, как бы ни был тяжел его дефект, имеет полное право производить в неограниченном количестве наследственно больное потомство.

Как это ни странно, но создание нового поколения, этот важнейший процесс в жизни расы, является почти единственной областью, в которой царит полнейшая, не сдерживаемая ни одним законом, анархия. Очередная задача евгеники – бороться с этим уродливым положением вещей.

М. В. Волоцкой

Москва

Март 1925 г.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Современное культурное человечество и проблема предохранительной евгеники

Человек способен на великие дела; вот почему следует желать, чтобы он изменил свою природу и превратил ее дисгармонию в гармонию. Одна только воля человека может достигнуть этого.

И. Мечников

1. Вырождается ли современное культурное человечество. Положительные и отрицательные симптомы

Вопрос о том, в каком направлении идет эволюция цивилизованного человечества, и понижаются или повышаются его биологические качества, до сих пор не может считаться окончательно решенным.

С одной стороны можно констатировать целый ряд, по-видимому, благоприятных симптомов. К таковым следует, например, отнести наблюдающееся почти повсеместно в Западной Европе, увеличение высокорослости населения. Так, в Дании в течение второй половины XIX стол. рост населения повысился на 3 2/3 см. (по Макепрангу), в Бадене за 40 лет рост населения (по Аммону) повысился на 1,2 сант., а в Савойе, начиная с первой империи, даже на 11 сант.! (по Каррэ). Подобные же наблюдения сделаны и во многих других европейских странах. П. И. Куркин иллюстрирует это явление следующей таблицей, составленной им по данным Швейнинга.

На каждую сотню военнообязанных имели малый рост, 165 сант. и менее.

Приведенные цифры идут вразрез с повсеместно распространенным ходячим мнением о богатырском сложении наших предков и о том, что народ в настоящее время «мельчает». Правда, можно указать и несколько фактов, имеющих, несомненно, обратное значение. В качестве наиболее крупного примера подобного рода, можно указать на исследование проф. Д. Н. Анучина, касающееся населения России. Исследование это относится ко времени с 1873 по 1882 гг. и основывается на обширном измерительном материале, собранном над призывными, в воинских присутствиях. При этом оказалось, что за указанный промежуток времени, высокорослость русского населения не только не возросла, а даже несколько уменьшилась.

Отмечая этот факт, проф. Д. Н. Анучин писал в свое время: «Будущие исследования должны выяснить, составляет ли такое понижение случайное временное явление, или свидетельствует о некотором действительном понижении роста». Позднейшие исследования, произведенные в данной области, говорят, по-видимому, в пользу первого предположения проф. Д. Н. Анучина, так как в отдельных районах России удалось констатировать заметное повышение высокорослости. В частности это явление было обнаружено Б. Н. Вишневским и М. Гагаевой по отношению к призывным Буинского уезда Симбирской губ., рост которых, по данным этих авторов увеличился к 1915 году на 14 миллиметров, по сравнению с данными проф. Д. Н. Анучина. Явление это Б. Вишневский и М. Гагаева ставят в связь с некоторым улучшением санитарно-гигиенических и культурно-экономических условий жизни местного населения.

Несомненно, что в подобного рода изменениях внешних признаков типа населения большую роль играют не только процессы отбора, но и непосредственные воздействия условий жизни. Что условия жизни оказывают значительное влияние на высокорослость населения, особенно ясно можно видеть на примере евреев, как народе, живущем в разных странах в самых разнообразных условиях. Так, например, английские евреи оказываются, в среднем, на 8 сантиметров выше своих соплеменников из Галиции и Варшавы, где этот народ живет в сравнительно менее благоприятных условиях; именно: средняя цифра роста для английских евреев оказывается равной 170 сант., в то время как рост галицийских евреев – 162 сант., а варшавских даже 161 сант. С другой стороны, и среди английских, в частности лондонских, евреев обитатели аристократических кварталов, например Вестэнда, оказываются значительно высокорослее евреев, живущих в Уайтчепле, квартале бедняков. Для первых средняя величина роста равна 171 сант., для вторых же лишь 164 сант.

Едва ли будет правильно сделать, на основании вышеприведенных примеров, тот вывод, что цивилизация в общем приводит к поднятию жизненных сил и увеличению биологической ценности расы. Вообще вопрос о биологической роли цивилизации в эволюции человеческого рода нужно считать очень сложным, и приводимые нами примеры преследуют цель не более, как до некоторой степени осветить разные его стороны.

Если обратиться к отрицательным проявлениям влияния цивилизации, то их, к сожалению. Можно указать далеко не меньшее количество. Стоит только вспомнить, какой с каждым поколением возрастающий процент оказывается в нашей среде лысых, близоруких, страдающих кариозом зубов и пр. Что касается последней болезни, то известно, что она у естественных народов встречается гораздо реже, чем у цивилизованных. Так, процентное ее содержание среди эскимосов = 2,5%, среди индейцев от 3 до 10%, малайцев от 3 до 20%, китайцев – 40%, европейцев от 80 до 96%.

Но особенно серьезного внимания заслуживают все чаще и чаще появляющиеся указания различных исследователей (Морель, Оттинген, А. Форель, Шалльмайер, Фелингер и др.) на констатируемое во всех цивилизованных странах прогрессивное увеличение числа слабоумных, идиотов и душевнобольных, количество которых, как указывают эти авторы, растет значительно быстрее, чем возрастает общая численность населения. В частности для России на это грозное явление указывал акад. В. М. Бехтерев в своей речи на открытии, в 1908 г., Психо-Неврологического Института в Петербурге. В учебнике психиатрии Эмиля Крепелина, в главе, посвященной росту числа душевнобольных (т. I, стр. 115 и след.), мы находим следующие цифры: в Нидерландах число призреваемых душевнобольных возросло от 1850 до 1899 гг. с 5,16 до 14,12 чел. на 10.000 жителей, в Пруссии от 1875 до 1900 гг. с 5,7 до 16,9, в Англии от 1869-1903 гг. цифра возросла с 24,0 до 34,1, в Баварии с 4,0 до 17,1. Подобные же результаты наблюдаются и в других странах, где существует правильное призрение душевнобольных.