Насколько д-р Лебедев отождествляет две операции, столь диаметрально противоположные по своему действию на организм, как вазектомия и кастрация, видно хотя бы из того, что во «Врачебной газете» его доклад о стерилизационном движении в США помещен под следующим заглавием: «Кастрация, как способ борьбы с преступностью в США». По поводу этой, судя по заглавию, действительно варварской меры, редакция «Врачебной Газеты» сочла нужным высказать в том же номере газеты свою собственную точку зрения, где говорится: «Борьба с преступностью должна вестись путем мер нравственного характера, но не руками палачей, в число которых включены и… хирурги США».

В подобном же духе написана и статья д-ра С. А. Преображенского, видящего в стерилизации лишь недопустимый «акт жестокого возмездия». О самой вазектомии он сообщает, что, «вопреки уверениям д-ра Шарпа и других, операция вазектомии влечет за собою тяжелые последствия». Это сообщение, подобно таким же уверениям д-ра Лебедева, могло бы сразу положить конец дальнейшему применению вазектомии, как способа стерилизации, если бы не его полная голословность. Оба автора почему-то тщательно избегают каких-либо указаний на те источники, на основании которых ими делаются выводы, столь противоречащие наблюдениям д-ра Шарпа, д-ра Кларка и других американских врачей. Но так как, с другой стороны, д-р Шарп и его коллеги выступают во всеоружии своих многолетних наблюдений над несколькими тысячами оперированных, то голословные заявления обоих врачей не столько подрывают доверие к американским врачам, сколько к ним самим.

Менее резко пишет об идее стерилизации проф. И. Г. Оршанский. Все меры, рекомендованные на первом евгеническом конгрессе, в том числе и стерилизация, кажутся ему, помимо их недействительности, прежде всего непомерно суровыми. Избегая, однако, столь страстных выражений, как «дикое, бессмысленное калечение», «палачи», «звери» и т. п., к которым так охотно прибегают в печати многие его единомышленники, он говорит только: «Невольно спрашиваешь себя, не заблудились ли евгенисты, не сбились ли они с прямого пути?» Странно, что все свои последующие упреки в «извращении гуманной идеи евгеники» автор обращает исключительно по адресу… Германии.

Из других представителей медицинского мира, в публичных выступлениях или в печати высказывавшихся по вопросу о допустимости производства с евгеническими целями стерилизации, можно указать на писавшего об этом еще в 1902 г., Д. Жбанкова, на Д. И. Азбукина, И. С. Бомштейна, В. В. Розанова, И. Д. Сарычева, проф. Л. С. Минора, Т. И. Юдина и др., причем все эти авторы в той или иной форме высказываются против практического применения вазектомии. Что же касается академика В. М. Бехтерева, на которого нередко указывают, как на противника этой меры, то он относится одинаково отрицательно ко всем биологическим путям оздоровления человечества вообще, видя единственное спасение в социальных реформах. В своей, впоследствии напечатанной, речи, на открытии Психоневрологического института в Ленинграде, он высказывается по этому вопросу так: «Все наши усилия в смысле правильной борьбы с вырождением населения, все наши стремления достигнуть улучшения человеческой природы должны быть направлены на устранение капиталистического строя и на установление, путем постепенного развития, более правильных норм общественной жизни. И в этом и только в этом лежит залог лучшего будущего». По поводу этих слов можно лишь высказать сожаление о том, что еще до сих пор биологические и социальные пути облагорожения человечества рассматриваются обычно как несовместимые. Я лично уверен, что наибольшие результаты на этом пути будут достигнуты лишь тогда, когда оба течения совместно будут стремиться к общей цели, взаимно дополняя и поддерживая друг друга.

Не встретила сочувствия индианская идея и в мире биологов. Проф. Ю. А. Филипченко считает вопрос о допустимости производства с евгеническими целями вазектомии настолько разрешенным в отрицательном смысле, что даже не заслуживающим дальнейшего обсуждения. По крайней мере в своей, впоследствии помещенной в печати («русская Мысль», 1918 г., март), речи на годичном заседании (2 февр. 1917 г.) Психоневрологического института в Ленинграде он говорит по этому вопросу так: «Американские законы о стерилизации настолько единодушно осуждались всей русской печатью, которой приходилось этого касаться, что нам представляется излишним останавливаться на этом вопросе». По поводу этих слов остается лишь пожалеть, что почтенный биолог придал такое значение «всей русской печати».

В юридическом мире Вл. Набоков страстно обрушивается на «кастрацию» (так он называет вазектомию), говоря, что в применении этой меры «более глубокий взгляд (под которым автор, очевидно, подразумевает свой собственный) видит лишь перспективу одичания общества, отучаемого от пользования этическим критерием», а не разумную меру как то считают «по своему наивному и грубому пониманию» ее сторонники. Автор заявляет, что «в Европе нет страны, которая согласилась бы принять у себя это «последнее слово» борьбы с преступностью, провозглашенное в Америке, и мы уверены, что в рядах европейских врачей не много найдется опытных и умелых хирургов, которые добровольно бы согласились увечить преступников, как бы они ни были убеждены в нежелательности появления на свет потомства от этих преступников».

Приблизительно в таком же духе подходят к рассматриваемому вопросу и другие, писавшие о нем юристы и криминологи, как, наприм., проф. Жижиленко, проф. М. Н. Гернет и пр. Обособляется от это общей точки зрения лишь проф. П. И. Люблинский, что, вероятно, является следствием его более глубокого знакомства с сущностью «индианской идеи» (он впервые в русской литературе употребляет это выражение), с которой он имел возможность ознакомиться по первоисточникам – докладам д-ра Шарпа и др., и даже, во время своего пребывания в штате Индиана, непосредственно через самого д-ра Шарпа. Его богатая фактическим материалом статья в то же время настроена несравненно более мирно, чем все предыдущие. Автор весьма обстоятельно знакомит читателя с сущностью индианской идеи, но отказывается дать последней определенную критическую оценку, в виду чрезвычайной, по его мнению, сложности этого вопроса.

Заканчивая обзор этой начальной стадии критических нападок на половую стерилизацию, стадию, которая в целом носит далеко не научный характер, укажу еще на статью Дионео «звериная философия». Этим лестным именем автор называет точку зрения всех евгеников вообще, говоря, что «каждый евгенист исходит из положения, что он «приспособленный», а потому имеет право производить над своими ближними самые дикие, самые жестокие и совершенно бессмысленные эксперименты», в число которых у этого автора прежде всего попадает стерилизация.

Как ни схематичен наш обзор приемов, оказанных индианской идее различными странами цивилизованного мира, он все же в достаточной степени может иллюстрировать картину того тернистого пути, которым неизбежно приходится проходить всякой новой идее, прежде чем ей удастся, так сказать, оплодотворить сознание эпохи и стать общепризнанной. Главнейшее препятствие на этом пути есть необходимость пробить твердую скорлупу предвзятых мнений и рутины. В данном случае мы имеем дело со своего рода борьбой за существование и естественным отбором идей, в огромном количестве возникающих вокруг нас и тотчас же претендующих не общественное признание и на право дальнейшего существования; достигают же в конце концов этого лишь те, которые докажутся в своей борьбе за существование в достаточной мере стойкими и жизнеспособными, то есть, другими словами, отвечающими социально-экономической обстановке данной страны. Процесс этот бесчисленное количество раз повторялся в истории человечества, и чем крупнее идея, тем болезненнее он протекал. Прекрасно его иллюстрирует, не знаю чье изречение, высеченное на здании Ленинской библиотеки в Москве: «Каждый раз, когда великая идея проникает в сознание эпохи, она распространяет вокруг себя такой же ужас, как спущенный лев на улицах и рынках».