Глава 11. В которой происходит диверсия

Тем временем в доме старого Абрама царила мирная и спокойная обстановка. Кто-то дремал на матрасах, принесенных со второго этажа, кто-то попивал вино. Морлок с Офзеринсом спорили о высоких материях, Мишут наигрывал классические мелодии, Годоворд молился о спасении сына Мистера. Вотзефак, Вотзехелл и Синеман напряженно думали вслух:

– Я думаю, что если это и не подстава, то весьма опасная затея, в любом случае, – говорил Вотзефак.

– Согласен, – кивнул брат. – Ну, и что мы можем сделать?

– Перво-наперво нам нужны колеса. На случай, если придется быстро сваливать.

– Наша тачка в крепости, – напомнил Синеман.

– Будем ее забирать, – решил Вотзефак. – Эй, Эвил!

Резидент Эвил, дремавший до этой поры, открыл один глаз и лениво посмотрел на Вотзефака.

– Поди сюда!

Эвил заворчал, встал и подошел к друзьям.

– Слушай, ты можешь проникнуть в крепость Гана?

– Запросто, – не задумываясь, сказал резидент.

– И угнать машину.

– Что может быть проще?

Вотзефак на секунду задумался.

– Слушай, а если ты такой ловкий, то почему же ты не убил дона Гана?

Эвил пожал плечами.

– Я совсем не умею убивать, – смущенно сказал он.

– Такая куча мастеров, и ни одного нормального! – проворчал Вотзехелл.

– Дыши! – велел Толя, положив на лицо Сергию марлю, пропитанную эфиром. Тот послушно задышал.

– Спирт! – приказал Толя. Ему немедленно поднесли стакан спирта.

– Кислоты добавили?

– Конечно, конечно!

Толя подождал немного и снял марлю с лица мальчика. Глаза у него были уже замутненные.

– Так, Сергий, теперь тебе придется напрячься, – предупредил он, протягивая стакан. – Эту гадость надо выпить залпом. Пей сразу, не принюхивайся! И только попробуй сблевать!

– Надо, сынок, – прошептал Мистер, гладя Сергия по обритой голове.

Сергий взял стакан. Продышался немного, и начал пить. После первого же глотка по его телу прошла судорога, но мальчик стоически допил все и выронил стакан. Он скорчился, тяжело дыша и подавляя рвотные позывы. Толя быстро сунул ему стакан с водой.

– Запей!

Сергий махом выхлебал весь стакан и попросил еще.

– Хватит! Теперь ложись. Эфир!

На лицо мальчика вновь легла марля с эфиром.

– Все, теперь всех, кроме медсестры и анестезиолога попрошу покинуть палату и не мешать мне!

Доктор вышел сразу. Мистер остался.

– Выйдите, пожалуйста! – повторил Толя.

– Это мой сын!

– Вы будете удивлены, но я знаю это. Если вы хотите, чтобы я сработал профессионально, избавьте меня, пожалуйста, от своего присутствия!

Мистер опустил голову.

– Держись, сынок! – прошептал он, сжимая руку Сергия. – Я верю, все будет хорошо!

Он встал и посмотрел в глаза Анатолию. Внимательно посмотрел.

– Я сделаю, что могу, – сказал Толя.

Мистер кивнул и вышел. Дверь закрылась. В палате осталась медсестра Мелена и «анестезиолог» – хипповатого вида парень, приведенный Мистером.

– Как тебя зовут? – спросил его Толя.

– Драг, – ответил парень.

– Отлично. Готовь инъекцию, Драг.

– Послушайте, доктор, – Драг медленно достал из кармана зажигалку. – Если мы накачаем парня еще и героином, он может запросто окочуриться от передоза.

– Может, – кивнул Толя. – Но не окочурится. Мозгу будет изрядно взбодрен борьбой с болью. Наркотой затопит лишь те этажи, что отвечают за сознание. В человеческом организме куча резервов, он будет цепляться за жизнь, как репей.

Драг пожал плечами и начал готовить инъекцию. Толя снял марлю с лица Сергия.

– Как ощущения? – спросил он.

– Черные летучие мыши! – простонал он. – Кругом черные летучие мыши! Их полно!

– Это очень хорошо, но до первой ломки, – объяснил Толя. – Инъекция?

– Готово! – Драг убрал зажигалку и протянул Толе ложку с жидкостью. – Набирай, я подержу.

Толя набрал жидкость в шприц.

– Приготовься, Сергий. Сейчас ты отправишься вниз по кроличьей норе!

Сергий даже не вздрогнул, когда игла проткнула его вену. Зато потом он очень быстро обмяк.

– Думаешь, хватит? – спросил Толя.

– Знаешь, если бы на его месте был я, мне было бы плевать, даже если мне будут делать кастрацию, – ответил Драг.

– Хорошо, начинаем! – Толя взял с подноса пилку. – Слабонервных просьба отвернуться.

Соломон сидел в коридоре на лавочке и созерцал бегающего взад-вперед Мистера. Прятаться он уже давно перестал, потому как было негде. Теперь он напряженно размышлял о грядущей революции. Палец его то и дело дергался, нажимая на воображаемый курок, а губы шептали: «На, сволочь! На, подонок! Вот так мы всех вас передолбим, уроды паскудные!».

Вдруг в коридоре появился еще один человек. Ему было примерно столько же лет, сколько и мистеру. Одет он был в белый костюм. Рубашка и галстук тоже были белые. Белой была даже трость, на которую он опирался. Увидев его, Мистер замер, оглянулся на Соломона и нерешительно подошел к человеку.

– Я… – начал он.

– Я знаю, – спокойно сказал человек.

– Но я обещал…

– Я знаю, что ты обещал. Не изводи себя, иди вниз и выпей чего-нибудь. Там есть чудный мини-бар.

– Но мой сын!..

– Поверь, ты ему помочь не сможешь.

Мистер покорно пошел к лестнице. Соломон с любопытством посмотрел на человека в белом. Тот подошел к нему и вежливо спросил:

– Не занято?

Соломон молча подвинулся и человек сел рядом с ним.

– Как удивительно устроен мир! – воскликнул он. – Вы не находите, молодой человек?

– Все, что я нахожу, для других исчезает. Вы кто? – мрачно ответил бригадир.

Человек задумчиво покрутил трость в пальцах. Соломону вдруг стало неуютно от этого жеста. В нем чудилась такая сила, что не оставалось сомнений: стоит этому мужику захотеть, и трость пройдет сквозь голову Соломона и воткнется в стену.

– Я, можно сказать, друг семьи, – представился человек.

– Сол, – назвался Соломон. – Так о чем вы говорили?

– Я говорил, как интересно устроен мир. Вот, например, сегодняшняя ситуация. Мистер ведь ненавидел доктора Фекалиуса, но случилась беда с сыном, и доктор – единственный, кто может помочь. Теперь они уже не враги, а друзья.

– Откуда вы об этом знаете? – удивился Соломон. – Это было секретом!

– Или вот, например, бригадир Соломон, – продолжал человек. – Доктор виновен в том, что половина его бригады погибла, но бригадир идет вместе с доктором, чтобы прикрыть его. Именно он, а не кто-либо другой. Нет, остальные сидят в доме бедного Абрама, спокойно дожидаются известий.

– Кто ты такой? – произнес Соломон, сжимая кулаки. – Назовись сейчас же!

– А ты не догадался? – Человек посмотрел на него чуть насмешливым взглядом. – Я – та самая главная сволочь, которую ты так хочешь уничтожить. Я – дон Ган!

Соломон переварил информацию мгновенно. Он рванулся прочь от лавки, но дон ловко сделал ему подсечку тростью. Сол грохнулся на пол.

– От меня не убежишь, – наставительно произнес дон. – Сядь-ка назад. Дождемся нашего доктора. Мне самому любопытно на него взглянуть.

Соломон поднялся. Быстро посмотрел на дверь операционной. Пара шагов, и… Трость недвусмысленно качнулась в руке дона Гана. Сол понял, что не успеет и дернуться. Он шагнул к лавке.

– Вот и молодец! – похвалил его дон. Сол скривился, вспоминая, что дону известно, где находятся все остальные.

– Наши друзья, – сказал он. – Что с ними?

– Пока ничего, – развел руками дон. – Я не давал никаких приказаний. Да и вообще я тут инкогнито. Пока хочу только поговорить. Убить ведь никогда не поздно.

Сол сглотнул и медленно сел на лавку.

– Будем ждать, – сказал дон. – Поверь, мне далеко не безразлична жизнь сына моего лучшего человека. И друга.

Исчезновение Эвила прошло незамеченным. От волнения почти все мастера изрядно напились, а остальным было плевать. Лишь хитрая троица друзей загадочно улыбалась и перемигивалась. Офзеринс несколько раз пересек гостиную из конца в конец, потом остановился на середине и торжественно произнес:

– Я голоден!

– Увы, лорд, – икнув, ответил ему Вингер. – Мы, боюсь, съели все, что было у этого бедного еврея.

Абрам грустно вздохнул, услышав эти слова.

– А как насчет картошки? – спросил Офзеринс. – Картошка есть?

– Абрам, вас спрашивают! – прикрикнул Вингер.

Абрам бросил один из многочисленных жалобных взглядов на свою дочь, но она презрительно отвернулась.