Глава 18. В которой нет ни одного ежика!

Они разделились. Мишут и Офзеринс повели воинственную толпу к замку кружными путями. Мишут по просьбам трудящихся вновь и вновь исполнял торжественный марш этого похода:

Пока они ходили по городу, заинтересованные люди подходили ради любопытства, а потом заражались общим энтузиазмом, так что вскоре можно было уже думать о том, чтобы захватить крепость исключительно народными силами. Но думать – на то и думать, что не делать. Поэтому Мишут крикнул, чтобы ему сделали высокий помост. Ради свержения самодержавия люди были готовы на все. Немедленно побежали за досками и гвоздями, завизжали пилы, застучали молотки… Из города толпами убегали шпионы Гана. Их никто не задерживал, напротив, давали дружеского пинка и просили передать дону, что сегодня – его последний день.

Абрама изначально хотели отправить туда же, но он наотрез отказался играть в массовке.

– Я сам пойду за своей дочерью и спасу ее! – заявил он.

После пятиминутного обсуждения кандидатура была принята. Коммандос вышли из опустевшего трактира на опустевшую улицу и забрались в грузовик. Грибы, отдыхающие в фуре, чуть не встретили их стрелами. Слыша вопли и грохот снаружи, они решили, что бой уже начался, а их не пригласили. Воинственных малышей быстро успокоили тем, что настоящая битва уже скоро, и уж там-то не придется экономить стрелы!

Вотзефак сел за руль и уверенно двинул грузовик в сторону Куликова поля. Толя и Соломон, сидевшие рядом с ним, молчали, глядя в разные стороны. То, что предстояло им, ужасно давило.

– Чего притихли? – спросил Вотзефак. – Глядите, чего я достал!

Он вытащил из кармана пачку сигарет. Пачка была грязно-серой, названия у сигарет не было. Вотзефак вытащил одну, нашарил в бардачке спички и торжественно закурил. Черный вонючий дым моментально заполнил кабину. Все закашлялись, Толя поспешно опустил окно.

– Блин, где ты достал эту гадость? – спросил Соломон.

– А ты не знаешь? У «Марии и Хуана»! У них опиум весь кончился, так теперь вот чего продают.

– Они что, с рубероидом? – поинтересовался Толя.

– А, черт его знает! – простодушно отмахнулся Вотзефак. – Я уж сто лет не курил, здесь с этим туго. Затянуться не хотите?

– Нет! – Толя с ужасом смотрел на черные клубы дыма, слетающие с тлеющего конца сигареты.

– Как хочешь. А меня уже забирает.

Вотзефак надавил на газ сильнее. Стрелка спидометра поползла куда-то в прекрасное далёко. Прошла минута, прежде чем до Соломона дошло, что он только что услышал.

– Забирает? – переспросил он.

– Ага…

– Слышь, ты бы выбросил эту дрянь!

– С какого черта? – Вотзефак посмотрел на него удивленными красными глазами.

К этому времени они уже минут десять ехали по пустыне. Город скрылся вдали, готовясь к величайшему событию за последние триста лет.

– Вотзефак! – прикрикнул Соломон. – Брось сигарету, пока не по…

– Ёжик! – заорал Вотзефак, выкручивая руль.

Толю и Соломона швырнуло в сторону. Грузовик почти сложился пополам, пытаясь вписаться в немыслимый для него поворот. Но, к сожалению, «Quod licet Jovi, non licetbovi», как сказал один умный перстень, который был медальоном. Грузовик накренился и медленно, нехотя, рухнул на бок. Скорость была велика, поэтому он еще несколько десятков метров проволокся по земле таким образом, и только потом замер, окутанный тучей пыли. С минуту было тихо, потом верхняя дверь открылась, и оттуда вылез Вотзефак. Упорно сжимая в зубах окурок, он попытался определить где земля, но очень быстро упал прямо на нее. Следом вылез Соломон. Он постоял на кабине несколько секунд, очумело мотая головой, потом наклонился и помог выбраться Толе. Вместе они спрыгнули на землю.

– Слышь, ты, Тянитолкай обдолбаный! – прошипел Соломон, поднимая Вотзефака за лацканы куртки. – Сейчас я тебя буду убивать!

Вотзефак посмотрел на него с блаженной улыбкой на устах, потом перевел взгляд на грузовик и вздохнул:

– Чего? Переворачивать надо…

Сол уронил его на землю и сам упал рядом, давясь истерическим смехом.

Толя подошел к Вотзефаку и сурово спросил:

– Где ежик?

– Какой ёжик? – удивился Вотзефак.

– Ёжик, из-за которого ты чуть нас не угробил!

Вотзефак огляделся, пытаясь найти несчастное млекопитающее.

– А, не по фигу ли? – сказал он. – Смотри, как солнце прикольно светит!

Толя злобно сплюнул на землю и пошел открывать фуру. Ноги держали его не твердо.

Слава Богу, задвижка при падении не пострадала и легко отъехала в сторону. Дверь упала, и на свет божий по одному выползли все члены их дружной компании. Синеман, кашляя и нервически дрожа, подошел к Вотзефаку и прохрипел:

– И это меня вы насчет «Форсажа» прикалывали?

– Увы, коллеги, – грустно заметил Толя, глядя на солнце, которое светило все ярче, – я не могу поздравить вас с успешным завершением операции, которая, кстати, и начата-то еще не была.

– Братан, ты как? – подбежал Вотзехелл. – Я думал, нас бомбанули!

– Нормально он, – сказал пришедший в себя Соломон. – Блин, забери у него пачку с сигаретами, пока не поздно!

Вотзехелл похлопал брата по карманам куртки и вытащил пачку. Вотзефак попытался воспрепятствовать, но конечности явно слушались его не так, как хотелось бы.

– Козел, – миролюбиво прошептал он и свернулся калачиком.

Вотзехелл заглянул в пачку.

– Он что, целую сигарету скурил?

– Ага, – кивнул Соломон.

– Ну, блин… Надеюсь, в течение суток отпустит.

– Суток? – Синеман был в шоке. – Но это невозможно! Он нужен мне для выполнения плана!

– А что за план? – спросил Сол. – Ты так и не сказал нам, что придумал.

– И не скажу. Так безопаснее. Если кого поймают, он не сможет сдать всех остальных.

– Ну, ладно. Что, без Вотзефака совсем никак?

– Без него еще можно обойтись, но не тащить же его с собой? Надо оставить его здесь, следовательно, кто-то должен остаться с ним.

– Как насчет Абрама? – предположил Сол.

Абрам попытался возразить, но его опередил Вотзехелл:

– Ага, а если вдруг чего? Тут, между прочим, водятся квиттеры! Что этот жидяра сможет сделать? Нет, я останусь с братом!

– Итак, мы теряем двух бойцов, – резюмировал Синеман. – Я бы сказал, это катастрофично. Десять человек…

– Десять, двенадцать – какая разница? – Соломон махнул рукой.

– Большая! В моем плане имеет место быть мгновенность действий, мы должны моментально рассредоточиться по этажам и захватить стратегически важнейшие помещения. Я рассчитывал на двенадцать человек, теперь придется все перекраивать, и кое-кому придется идти без напарников, что просто опасно! Я имею ввиду, что это ставит под угрозу всю нашу кампанию!

– Я останусь с Вотзефаком, – сказал Кармэн. – Вотзехелл лучше, чем я, обращается с оружием.

– Хорошо, – сказал Толя. – Только, боюсь, мы еще кое-что упустили. Отсюда мы будем часов шесть идти до храма. Да потом по туннелю еще в два раза больше обратно, если еще найдем его. Мишут с Офзеринсом, скорее всего, прибудут к стенам крепости в течение ближайшего часа. Мы теряем внезапность, и… это не говоря о том, что их, скорее всего, убьют.

– Дерьмово, – согласился Соломон. – Черт, я не представляю, что делать.

– Если идти, то сейчас, – сказал Толя. – И, если идти, то бегом. Не стоит тратить время на обсуждения, все равно другого выхода нет.

– Мы не сможем бежать со скоростью света!

В этот момент сзади послышался тонкий свист. Все обернулись. Грибы, выбравшиеся из фуры, только что спустили по стреле и уже наложили на тетивы новые. Толя проследил за их прицелом и вздрогнул. Остальные тоже почувствовали озноб. Там стояли три невзрачные фигуры. Они были серыми, с ног до головы их облепляла земля. Серые лица, серые, ничего не выражающие глаза…

– Шахтеры! – воскликнул Филин.

Автоматы были в фуре, но у Толи, Соломона и Вотзехелла были с собой пистолеты. Они разом выхватили их и выдвинулись вперед, целясь в шахтеров.

– Мухоморья кровь их не берет! – пискнул Кивороб.

– Че здесь надо? – крикнул Соломон.

Один из шахтеров сделал шаг вперед. Он посмотрел на Толю и заговорил, обращаясь к нему: