– Да ты понимаешь, о чем просишь? – сорвался Отсос. – Ты видел, как дон тренировался? А я видел! Он один раскидал десятерых лучших наших бойцов, включая Мистера, и даже не вспотел!

– Весь мир будет уничтожен, если его не убить, – поддержал Толю Соломон. – Поверь, это так. Дон зашел слишком далеко.

Отсос поник.

– Если вы проиграете, – шепнул он, – конец не только мне, но и Мистеру. Я не прощу себе этого!

– Почему бы вам не восстать против него? – спросил Толя.

Отсос лишь усмехнулся:

– Восстать против дона? Никогда! Мы преданы Мистеру, а Мистер предан дону.

– Значит, не отведешь?

– Не отведу? – задумался Отсос. – Отчего же не отвести? Только вам придется вести меня на прицеле.

– Это мы умеем! – обнадежил его Соломон. – Ну, так где дон?

– Следующий этаж. Обед у него сейчас.

Соломон уже открыл рот, чтобы сказать нечто вроде: «Ну, пошли!», когда пол под его ногами ощутимо дрогнул.

– Что это? – удивился Отсос.

– Не знаю, но надеюсь, что против дона, – заявил Толя. – Давай, веди уже!

Отсос встал, честно сдал автомат Соломону, у которого их оказалось уже три – по одному на каждом плече, и один в руках, – и покорно вышел за дверь. В коридоре, к счастью, никого не оказалось. До лестницы они дошли совершенно спокойно.

– Интересно, куда все подевались? – задумчиво говорил Отсос. – Минут назад тут было полно людей дона.

Пол к тому времени вновь завибрировал, но уже более ритмично. Оставив эту загадку тектоникам, Отсос повел Толю с Соломоном вверх по лестнице. Архитектура крепости здесь несколько изменилась, и доктор с бригадиром были весьма удивлены, когда через минуту оказались уже на следующем этаже – они-то рассчитывали идти не меньше, чем минут двадцать.

– И кто только построил эту крепость? – задумчиво сказал Соломон.

– Никто не знает, – пожал плечами Отсос. – Слышите? Похоже, дон на месте. Все, идите дальше сами – прямо и налево в самом конце. Я вас не видел.

– Хорошо, друг, – Соломон убрал автомат и протянул Отсосу руку. – Спасибо за помощь.

– Удачи. Или… Даже не знаю, чего вам и желать. А, пусть все будет, как должно!

Отсос побежал вниз по лестнице, а Соломон и Толя пошли по коридору к обеденному залу. Голос, доносящийся оттуда, все нарастал, но понять, что он говорит, было пока затруднительно. Вдруг раздался громкий вскрик. Вероника! Толя сжал цевье автомата до боли в пальцах…

Сидя в темноте, ни Вероника, ни Рели не могли сказать, сколько прошло времени с момента их заточения. Они немного поспали, потом проснулись и снова разговаривали, держась за руки через дыру в стене. Рели жаловалась, что у нее распухает щека. Вероника утешала ее, как могла, хотя и сама чувствовала себя хуже некуда.

Они уже снова собрались было поспать, когда в коридоре раздались шаги. Звякнули ключи, и две двери одновременно открылись. Вероника зажмурилась от нестерпимо-яркого света факела.

– Выходи! – велел чей-то голос.

Вероника, шатаясь, встала на ноги и, вытянув вперед руки, поплелась вперед. Вскоре ее схватили за руку и грубо вытащили в коридор. Там, проморгавшись, она смогла чуть-чуть разлепить веки и увидела Рели, тоже с закрытыми глазами. Выглядела она ужасно – платье разорвано, щека – сплошной кровоподтек.

– Зубки-то крепкие! – Этот голос, вне всякого сомнения, принадлежал Свиту. – Ни один не вылетел, да? Кусаться не будешь?

Камеры за ними вновь закрыли. Вероника с трудом смогла приспособиться к свету, Рели же, кажется, вообще не хотела видеть ничего вокруг.

– Эй, ты, а ну открой глаза! – крикнул на нее Свит.

– Ты меня заставь, мачо! – Рели улыбнулась в пустоту.

– Да легко. – Свит вытащил из кармана нож. – Хочешь, срежу тебе веки? Рука не дрогнет!

Рели вздрогнула и стала постепенно открывать глаза.

– Вот так-то лучше. Пошли!

Спотыкающихся девушек потащили куда-то из темницы. Перед ними мелькали чьи-то лица, большей частью довольные и мерзкие, коридоры, лестницы… Бесконечно длинные лестницы. Рели несколько раз споткнулась на ступеньках и один раз даже упала. Вероника кинулась помогать ей, но ее отшвырнули в сторону. Рели же получила сильный удар ногой по ребрам. На этот раз она не смогла сдержать стона. Веронике даже показалось, что на ее глазах выступили слезы. Потом она почувствовала, что и ее зрение тоже начинает искажаться. Ненависть, страх, боль и жалость душили ее со всех сторон.

Спустя целую вечность они наконец пришли в большой, красиво убранный зал. Он весь был залит ярким светом. Идеально чистый каменный пол, три длинных стола посередине заставлены кучей тарелок. С потолка свисала огромная хрустальная люстра с сотней лампочек, каждая из которых дарила залу свой свет; это несмотря на то, что в зале было окно во всю стену.

Девушкам даже стало немного легче – до такой степени умиротворяюще выглядело все это убранство. Правда, расслабиться им не позволили. Свит с отвратительной улыбкой провел их в дальний угол и швырнул на пол.

– Сидеть, не двигаться! – прикрикнул он, и отошел куда-то.

В зале было уже много народу. Мужчины самого разного возраста заходили и заходили через двери, сдавая оружие охране у входа. Все они с любопытством смотрели на приютившихся в углу девчонок и садились за столы. Рели узнала среди них Мистера, который сделал вид, что не замечает ее. Она даже не разочаровалась – последняя надежда рухнула давно, еще когда их вели в каземат накануне. Теперь Рели смотрел в окно, в бесконечное голубое небо, стараясь запомнить его от края до края; каждое облачко, каждую птичку…

Вероника, напротив, упорно вглядывалась в лица людей. Неужели все они такие мерзавцы? Это же было бы просто карикатурно! Но, похоже, это было именно так. Ни у кого на лице Вероника не заметила жалости. Только холодное любопытство или равнодушие.

Трапеза не начиналась. Люди, собравшиеся за столами, громко разговаривали, смеялись, но ни один не прикоснулся к пище. Отряд официантов смирно стоял вдоль стенки, чего-то ожидая. Вера обратила внимание, что главное место за средним столом пустует. «Похоже, все ждут дона», – подумала она.

И в этот момент в зал вошел дон. Сразу стихли все разговоры, все присутствующие встали, молча приветствуя своего предводителя. Дон взмахнул тростью, и они сели. Вслед за доном в зал вошли несколько десятков вооруженных человек. Они не сдавали автоматы и не подсаживались к столу. Они аккуратно рассредоточились по периметру зала и встали, равнодушно глядя на сидящих.

Вероника, увидев человека, который причинил ее друзьям столько неприятностей, сперва вздрогнула, а потом удивилась: в его облике не было ничего демонического или маниакального. Это был просто пожилой человек, чуть усталый на вид. Правда, властность в его манерах все же чувствовалась.

Дон торжественно прошествовал к своему трону и сел. По правую руку от него сидел Мистер, а по левую почему-то примостился Свит. Эти двое глядели друг на друга с явной неприязнью.

Трапеза по-прежнему не начиналась; все смотрели на дона, а дон смотрел на Веронику и Рели. С минуту он разглядывал их, а потом сказал что-то Свиту. Тот с готовностью подскочил, щелчком пальцев подозвал двух своих подчиненных и с таким эскортом подошел к девушкам.

– Вот эту, – он показал на Веронику, – оттащите в сторону, и заткните ей пасть.

Подчиненные моментально исполнили его просьбу. Вероника, не дожидаясь, пока ее, чего доброго, поднимут за волосы, встала сама. Свит ненадолго задержал ее, осмотрел лицо и улыбнулся.

– Да, у нас с тобой получится бизнес! – сказал он и кивнул парням. Веронику за руки отвели на несколько шагов в сторону. Держали крепко, но рот, слава Богу, не затыкали. Она увидела, как Свит наклонился к Рели и что-то ей сказал. Она с ненавистью посмотрела на него и встала. Свит протянул к ней руку, но Рели оттолкнула его и подошла к дону. Свит, как забытая собачонка, бежал следом.

Рели остановилась в метре от трона. Дон в задумчивости смотрел на нее, кивая головой. Трость его неторопливо покачивалась, словно длинная ядовитая змея, гипнотизирующая свою жертву. Тишина в зале становилась невыносимой, но вскоре ее нарушил голос дона:

– Ты хочешь жить?

Рели вздрогнула и быстро взглянула в окно. С заметным усилием она удержалась от скоропалительного ответа.