Очень портит все впечатление то, в частности, как безответственно отождествляется проекция с параноидом, а интроекция с депрессией. Хотя то, что параноидный проецирует, а депрессивный интроецирует, и является бесспорным, опыт не позволяет нам делать обобщение, что содержанием каждой проекции всегда должно быть преследование и что каждая интроекция имеет лишь депрессивное (скорбь) содержание.

Что касается понятия «безмерное стремление к значимости» Каина, то здесь важную роль играет следующее:

Тенденция к значимости является страстным желанием выставить себя или свои качества под яркие лучи прожектора, выставить их напоказ. Противоположностью же ей является тенденция к утаиванию их или соответственно к скромности. Тенденция к значимости, физиологически понимаемая как тенденция к самосохранению, сама по себе еще злом не считается. Однако, сочетаясь с чрезмерной тенденцией к насилию, она становится уже тенденцией к предумышленному причинению другому вреда, причем насильственным образом. Следовательно, выставляя себя каким-то образом напоказ, он заставляет и другую тенденцию, к насилию, уже предумышленному, выйти на сцену, и из-за этого его тенденция к значимости становится уже вредоносной, каинитической.

Пятой вариацией заурядного Каина является вредоносный, нарциссистически честолюбивый Каин.

Мы можем встретить его на любой ступени социальной лестницы нашего общества: начиная от классовых борцов, соперников в науке, искусстве, литературе и политике и до тех, кто просто постоянно гоняется за постами, дающими более высокое положение в обществе. То, что в своей области эти политики, художники и ученые могут себе позволить, так это чаще всего лишь когото преступно оболгать. Головы их постоянно заняты тем, как бы получить премию в области науки и искусства, министерский пост, кафедру в университете или церковную кафедру. И если в результате выборов Каин становится-таки победителем, в этом помогает ему чаще всего клевета. Хотя его клевета и наговоры в адрес соперников в основном опровергаются. Но тут же забываются. А вот если вред, причиненный его клеветой, прилипает к его персоне, то это уже рассматривается им как неудача. В Академии искусств, музыки и литературы или же в университете этот вредоносный, нарцисстически честолюбивый Каин, со своей безмерной тенденцией к значимости, может задержать прогресс в искусстве или в науке на десятилетия. Но, действующий напрямую как «тормоз» и «разрушитель», этот честолюбивый Каин в качестве «опоры общества и покровителя искусств и науки» часто оказывается еще и премированным. Хотя его вредоносность как была, так и остается всегда при нем.

Любой непредвзятый человек знает о таланте действовать «в темную», о коварстве и даре опустошать этого вредоносного, нарцисстически честолюбивого Каина. И поэтому, искусно замаскировавшись, он вводит всех в заблуждение своей доброжелательностью. Я знал лишь одного бесстрашного честолюбивого Каина, который не боялся в открытую обнаружить свою природу Каина. Много лет назад он был генеральным секретарем «Венгерской Академии наук» и в свое время начал свою речь над гробом умершего, весьма прославившегося члена Академии со следующих, выражающих радость в связи с утратой слов: «Воздадим же хвалу и благодарность Богу! Снова на одного достойного члена у нас стало меньше…»

Так кем же был этот «бесстрашный» Каин? Однажды, в связи с трагическим убийством, мне пришлось исследовать его семью генеалогически. Среди членов его семьи я нашел двух убийц в аффекте. Один застрелил свою невесту и себя самого из ревности; а другой, 14-летний гимназист, зарубил топором свою параноидную мать, которая с упомянутым генеральным секретарем состояла в ближайшем родстве. В настоящее время он интернирован в связи с религиозным бредом. Кроме упомянутых, я нашел в этой семье еще несколько самоубийц, параноиков и пьяниц, но также монаха и монахиню. И потому предположение о кондукторной роли Каина в судьбе генерального секретаря является для нас весьма вероятным.

При рассмотрении этого вопроса мы опирались на результаты экспериментального Я-анализа, которые были подготовлены и изложены нами в 1947 году в первом издании «Экспериментальной диагностики побуждений» [121].

Как в обыденной жизни, так и в психологической практике укоренился обычай устанавливать природу Каина в человеке, исходя исключительно из происходящего с его аффектами. Действительно, еще никто не ставил под сомнение то, что именно открыто или слегка закамуфлированно проявляющие себя аффекты и являются наиболее зримыми признаками заурядного Каина. Но, для понимания природы Каина в целом, проявлений грубых аффектов еще недостаточно. Нам необходимо также ознакомиться и с Я каинитов, с теми действующими в нем Я-функциями, которые встречаются там чаще, чтобы сделать, благодаря этому, более понятной и их судьбу, и психологию их Я.

Сказанное нами о происходящем в Я каинитов базируется на экспериментальном анализе Я 2237 заурядных людей (в возрасте от 4 до 80 лет) и 1880 психически больных лиц, то есть в целом на выборке из 4117 человек. На основании результатов этого тестирования и была получена нами в 1947 году следующая последовательность предпочитаемых Я-судеб у каинитов.

1. Аутически недисциплинированное Я стоит у них на первом месте. С точки зрения психологии Я, это означает, что каиниты в Я создают кооперацию двух таких Я-функций, как проекция и интроекция. Содержанием их проекций может быть вынесение вовне различных желаний. Чаще всего это желание убить, убрать, унизить или очернить ближнего. Содержанием интроекции чаще всего является всемогущество в обладании. Также их наиболее часто используемая Я-функция, так называемая интропроекция, указывает на то, что каиниты в основном соглашаются с проецируемыми притязаниями своих побуждений разрушать и включают их в себя. Превосходство же у этих людей в интроекции тесно связано с их склонностью к депрессии.

2. Пароксизмальное дезертирующее Я стоит в ряду их Я-судеб на втором месте. А от этого и повышенное стремление к бродяжничеству, к частой смене места жительства и места работы, к импульсивности и беспокойности всех заурядных или, соответственно, болеющих каинитов. Их Я является, как известно, дополняющим до целого, зеркально противоположное ему, одержимое, инфлятивное Я. Эти две дополняющие друг друга Я-картины (одержимого и дезертирующего Я), как правило, и сменяются друг другом.

3. Чисто проективное Я и навязчивое Я стоят с одинаковыми частотами на третьем месте. С проективным Я тесно связана склонность каинитов клеветать и обвинять других людей; а также их предрасположенность к кверулянции, сутяжничеству и к другим хорошо известным видам параноидного поведения. Навязчивое же Я служит им для торможения их антисоциального и антигуманного образа мыслей. С этой Я-картиной они могут себя – при случае – и защитить. Однако навязчивое Я напоминает психологам и криминологам о том, что на заднем плане этого навязчивого каинита скрывается его женственная и часто гомосексуальная Я-судьба. Вместе с тем становится ясными и то, почему гибель и убийство относительно чаще встречаются среди гомосексуалистов.

4. Приспособленность людей с так называемым вымуштрованным Я, которая заурядному человеку, как солидному бюргеру, весьма подобает, у заурядных каинитов в ряду их Я-судеб находится на четвертом месте.

Следует упомянуть еще и тот факт, что «чистый Каин» чаще всего использует: 1) аутически-недисциплинированное Я, а значит, интропроекцию; 2) тотально-нарцисстическое Я, которое все хотело бы иметь и всем быть. (Тестологические формы этой Я-констелляции профессиональный психолог найдет в примечании 111a и б.)