В целом для происходящего в Я каинитов характерно то, что в раннем детстве предпочитаемыми Я-функциями у них являются: именно интропроекция, проекция с навязчивостью (дезертирующее Я) и чисто проекция. Вправе ли мы из всего этого делать вывод, что на нижних ступенях развития Я каиниты остаются фиксированными на какой-то функции? Мы можем согласиться с этим выводом, но с предельной осторожностью и лишь в отношении группы заурядных каинитов. Так что, заключая сказанное, приходим к следующим выводам:

Функцию и ее содержание в Я необходимо строго отделять друг от друга. А из этого следует, что при развитии Я те функции, которые появляются раньше других, необязательно должны вступать в действие с содержанием раннедетских притязаний. К примеру, возможно, что проективное либо дезертирующее Я, да даже и аутичное Я, при определенных обстоятельствах – в зависимости от особых психических качеств, способностей и таланта человека – проявит себя высокоразвитым содержанием, что особенно часто и случается у художников или у ученых-исследователей. То обстоятельство, что художники и ученые-исследователи представляют собой мизерную долю от населения в целом, соблазнило много психологов на то, чтобы отождествлять функции Я с их наиболее часто встречающимся содержанием. Тем самым Я-функция проекции стала отождествляться ими с ее параноидным содержанием, а интроекция – уже с ее депрессивным содержанием. Однако такой вид отождествления функции с ее наиболее часто встречающимся содержанием ошибочен. Хотя, конечно, с помощью метафоры взаимосвязь между функцией и ее содержанием можно сделать более понятной. Но ведь на той машине, на которой в мирное время производят консервные банки, в военное время производят шрапнельные гильзы и наполняют их взрывчаткой и пулями, а отнюдь не мясом или овощами.

Урок рассмотренного выше в том, что установление диагноза ни в коем случае не должно происходить без учета психических особенностей человека, поскольку происходящее в Я каинитов на раннедетской ступени развития Я никогда не стоит на месте. И отделение функции от ее содержания в Я является для нас законом.

Нет никакого преувеличения в утверждении, что культура и цивилизация, при определенных обстоятельствах, могут любого человека заставить прибегнуть к маскировке. Мы вправе вспомнить и о «конвенциональной лжи», которую вряд ли есть необходимость избегать в обществе, если имеешь «других-не-обидеть-желание». Кроме аберраций[23] в сексуальной жизни наиболее часто, по нашему мнению, человек скрывает в себе самом «злого». Этика религии требует от бедного Каина, чтобы он возлюбил ближнего своего, как хотел бы, чтобы ближние возлюбили его самого. Однако ближних своих он всем сердцем ненавидит. Ближнему он завидует, завидует всему его движущемуся и недвижущемуся имуществу, ближнего своего он ревнует ко всему и желает ему смерти. И что ж теперь ему делать, если он должен жить вместе со своими ближними, вопреки своей каинитической природе? Получается, что окружающий мир как бы вынуждает его маскироваться, натягивая на себя, созданного Каином, «камуфляжный комплект» наподобие «маскхалата», чтобы избежать судьбы изгоя и, значит, не вести жизнь одиночки.

Потребность Каина маскировать себя частично является конституциональной, то есть врожденной, частично вырабатываемой и, соответственно, дорабатываемой общественной культурой и цивилизацией, религиозными этикой и моралью, и устанавливаться судьбоаналитиком должна постепенно, от случая к случаю, с помощью тщательного анализа их семей и окружающей среды. Этот вопрос находится в тесной связи с истеро-эпилептиформной конституцией каинитов. Конечно, и в тюрьмах, и в закрытых учреждениях находится предостаточно каинитов, которые гордо хвастаются перед всеми своими злыми поступками. Но все-таки достаточно и тех, кто сожалеет о своих каинитических поступках в лишь демонстрируемом или даже искреннем раскаянии. Да и вряд ли бы каиниты – уже из одного лишь инстинкта самосохранения – смогли бы обходиться без маскировки и обнаруживать себя перед людьми в обыденной жизни.

Тестирование тестом Зонди показало, что лишь «чисто» истериоформные каиниты имеют потребность выносить себя – и свои поступки – на всеобщее обозрение. Убийца, к примеру, возвращается на место убийства, пироман находится на пожаре, который сам же и устроил, и продолжает поджигать или же тушит. Иногда бывает, что звонят они по телефону в полицию или редакцию газет сами и инкогнито хвалятся своим каинитическим поступком. Однако происшествия подобного рода встречаются не так часто. Известно, что, совершив проступок, они маскируют свой внешний вид тем, что отращивают бороду и волосы или, наоборот, сбривают бороду и остригают волосы либо волосы свои красят, переодеваются в другую одежду, называются вымышленным именем и т. д. Но такой вид камуфляжа нас здесь не интересует. Пусть им занимаются криминологи. Нас же интересуют лишь способы маскировки обычного заурядного Каина. Однако количество этих способов практически беспредельно, и потому мы ограничимся здесь кратким описанием лишь нескольких основных видов маскировки.

Маскировка «измами» для народных масс является и была во все времена политических беспорядков, революций, войн и освободительных движений самой удачной маскировкой, с помощью которой каиниты могли «безнаказанно» удовлетворять свои самые зверинные потребности. Ультрашовинизм, ультрапатриотизм, ультранационализм и ультрарасизм издавна были камуфляжем, который часто превращал каинитов даже в героев. Примеры 7 и 8, приведенные в этой книге, могут считаться показательными для этого утверждения.

То, что страдающим манией величия императору или королю, политику или руководителю для своих самых бесчестных акций, которые во все эпохи всемирной истории они преподносили миру как «священную войну или борьбу», удавалось мобилизовать миллионы людей и повести их на преступные деяния, было возможным только потому, что в так называемом «народе» всегда определенную его часть составляют незримые каиниты. Эти ультрашовинисты и ультрарасисты только и ждут того часа, когда им, замаскировавшимся под «патриотов», наконец-то удастся свободно реализовать свои каинитические притязания силой оружия. Когда ты «масса» – это такой превосходный камуфляж, за которым каиниту так легко спрятаться, постольку масса снимает с него всякую личную ответственность. Сегодня этот вид маскировки im Tutti[24], в случаях массового уничтожению народа, является достаточно известным не только психологией масс, но и судебными процессами по делам военных преступников – post festa[25]. Менее известен камуфляжный комплект, используемый in solo[26]. К нему мы относим следующее.

Мимические жесты маскирующегося Каина, который, проявляя сдержанность, может маскировать свои грубые аффекты одним – доходя в этом до ригидности – мышечным напряжением, в особенности жевательной мускулатуры (что более характерно для мужчин). Часто говорит в этом случае о маскировке дрожь их жевательных мышц и мышц губ.

Музыкальность речи изменяет маскирующемуся Каину значительно чаще, чем ее содержание. Он говорит отрывисто, как будто разжевывает слова. Нормальная тональная последовательность предложений рубится, часто даже на отдельные слова. Бывает, что скрывающийся Каин в своей речи переставляет акцент. Например, переносит его на несущественные слова: и, из-за, частично, если, с одной стороны, с другой стороны, теперь и т. д. Затем он останавливается и, показывая куда-нибудь пальцем, непостижимым образом надолго задерживает свое дыхание, вероятно, от тщеславия или чтобы не сорвались с языка те грубые слова, которые он жаждет сказать либо чтобы умалить этим значение сказанного им без акцента. К этой же языковой маскировке принадлежат и елейная, пасторальная тональность голоса некоторых каинитов, в особенности некоторых врачей, психотерапевтов, пасторов, работников отдела социального обеспечения и т. д. Интересно, что узнать Каина по голосу в телефонном разговоре значительно легче, чем в обычной беседе. Когда ему звонят, то он так орет в трубку свое имя, что телефонный аппарат буквально разлетается вдребезги, но, как только он узнает, с кем он говорит, его голос резко меняет звучание на тихое, ласковое, почти льстиводружественное, в особенности у женственных каинитов.