Итак, как мы видим, описанное в сагах и полученное в эксперименте совпали полностью.

Хотя имя «Каин» является лишь символом определенной категории людей, судьбоанализу все же удалось с помощью генетических исследований, кратких биографий, клинических данных и тестирования тестом Зонди самым точным образом подтвердить реальность Каина как живого, живущего среди нас человека. О его реальности на понятном всем языке говорят и наши примеры.

Тщательное установление с помощью клинико-статистических методов частоты и порядка наследования всех каинитов среди населения практически невозможно. И не в последнюю очередь потому, что чудные экземпляры каинитов, хорошо замаскировавшись, нередко занимают высокие посты в качестве высокоуважаемых процветающих буржуа, крупных промышленников, членов академии художеств, писательских союзов и университетов всего мира, и двери к ним для психиатра и психолога остаются, как правило, наглухо закрытыми. А жаль, и не столько за свою науку, сколько за общество. Ведь если бы мы могли с этими президентами академий, профессорами, высокопоставленными политиками и государственными деятелями официально проводить психиатрически психологические проверки как их характеров, так и их профпригодности, периодически их обследуя, то общество, искусство и наука в значительно меньшей степени страдали бы от диктатуры и тирании скрытых, страдающих манией величия, властолюбивых каинитов, занимающих в своей области ведущие позиции. И не оказались бы, благодаря этой инициативе, тогда, в военные времена, «маленькие каиниты» в числе военных преступников. А ведь никто не даст нам гарантию того, что в будущем это не повторится. Уже по той простой причине, что крохотная группа кротких как овечки гуманистов, изолировавшись в своей башне из слоновой кости, бессильна и не ударит ради этого палец о палец. Всемирная история еще не знает случаев, когда гуманистам бы удалось основать правящую политическую партию. Хотя они и старались распространять любовь и справедливость как письменно, так и устно, но безжалостное зверье своими каинитическими притязаниями делало какую-либо гуманистическую деятельность не более чем иллюзией [138].

Таким образом, точное клиническое, психиатрическое и наследственно-аналитическое исследование каинитов является возможным лишь когда мы имеем дело с «больными каинитами», страдающими приступами, или же когда нам необходимо исследовать их медико-психологически, как уголовных преступников.

Из имеющегося у нас клинического материала мы отобрали сто семей с входившими в них 2449 членами, среди которых наиболее часто встречалась наследственная триада заболеваний приступами: эпилепсией, мигренью, заиканием. Психологическое исследования этих больных (тестирование, краткая биография, клинические данные и т. д.) убедило нас в том, что страдающие этими приступами в действительности обнаруживают каинитические черты.

Результаты этих исследований лиц, страдающих приступами, более подробно мы изложили в третьем издании «Судьбоанализа» в 1965 [139].

Здесь же достаточным будет сказать лишь то, что, по нашему мнению, заболевание приступами, представленное эпилепсией, мигренью, заиканием, является наследственным, генуинным заболеванием (с двумерно рецессивным способом наследования, без обязательного доминирования). При этом травмы играют роль лишь приводящего их в действие механизма.

Так называемые «кондукторы» или только «носители» этих характеризующихся приступами заболеваний встречаются в народе значительно чаще самих болеющих, тихо живя среди других людей невротическими или замаскировавшимися «заурядными» каинитами. И ничто не напоминает нам о том, что эта многочисленная группа наших ближних содержит в себе ту же наследуемую почву этих заболеваний, тот же, что и у каинитических индивидов, наследственный корень.

На основании тестовых испытаний мы оцениваем их частоту примерно как 20 % от населении, 6 % из которых необходимо квалифицировать уже как истинных каинитов, а 14 % – как каинитов более или менее скрытых. Но не эта такая большая частота каинитов угрожает нашему обществу, а то, что как раз эти-то каиниты и занимают наивысшие политические, экономические и научные позиции в обществе.

На помощь от художественной литературы надежда слабая [142]. Ф. Вертхам упрекает современных литераторов и драматургов в том, что со сцены, по радио, телевидению и в своих романах они распространяют насилие. В главе «Кровь и масло» своей книги «Знак Каина» он пишет: «Но ведь искусство необязательно должно являться чем-то пассивным и негативным; оно ведь может быть и позитивной силой, которая способна помочь нам стать на какое-то время сильнее духом. Очевидно, что в том же духе, сказал бы нам и профессор психологии, что описание убийства в литературе является необходимым, поскольку оно является частью нашего опыта». И Вертхам ему на это отвечает: «Необходимостью является описание не убийства, а того, как его преодолеть» [140].

Менее оптимистично смотрел на это Оноре де Бальзак, который в романе «Блеск и нищета куртизанок» (часть IV, «Последнее воплощение Вотрена») сказал в письме Люсьена, являющегося в романе героем-жертвой, написанном им перед самоубийством к папскому псевдопосланнику, испанскому аббату Карлосу Эррере, являвшемуся в действительности преступником по имени Коллен, следующее:

«Есть потомство Каина и потомство Авеля, как вы говорили порою. Каин – это противоборство. Вы ведете свое происхождение от Адама, по линии Каина, в чьих потомках дьявол продолжал раздувать тот огонь, первую искру которого он заронил в Еву. Среди демонов с такой родословной встречаются от времени до времени страшные существа, одаренные разносторонним умом, воплощающие в себе всю силу человеческого духа и похожие на тех хищных зверей пустыни, жизнь которых требует бескрайних пространств, только там и возможных. Люди эти опасны в обществе, как были бы опасны львы в равнинах Нормандии; им потребен корм, они пожирают мелкую человечину и поедают золото глупцов; игры их смертоносны, они кончаются гибелью смирного пса, которого они взяли себе в товарищи и сделали своим кумиром. Когда Бог того пожелает, эти таинственные существа становятся Моисеем, Аттилой, Карлом Великим, Мохаммедом или Наполеоном; но когда он оставляет ржаветь на дне человеческого океана эти исполинские орудия своей воли, то в каком-то поколении рождается Пугачев, Робеспьер, Лувель или аббат Карлос Эррера. Одаренные безмерной властью над нежными душами, они притягивают их к себе и губят их. В своем роде это величественно, это прекрасно. Это ядовитое растение великолепной окраски, прельщающее в лесах детей. Это поэзия зла» [141].

Кстати историей, в действительности являющейся «поэзией зла», как раз и является всемирная история.

Наряду с обычными литературными источниками мы пользовались также еще двумя категориями примечаний.

К первой категории относятся те примечания, в которых используются древнееврейские народные сказания и их раввинские, эллинистические, псевдоэпиграфические, христианские и исламские интерпретации. Использование сказаний и их интерпретаций в научной работе должно помочь в достижении особой цели данной работы – сравнению образа Каина, имеющегося в сказаниях и легендах, с результатами исследований, полученных в психологии судьбы.

Ко второй категории примечаний относятся тестологические данные к имеющимся примерам, которые, однако, представляет интерес исключительно для психологов, владеющих навыками работы с тестом Зонди.

Мы считаем, что будет не лишним кратко перечислить здесь важнейшие для судьбоаналитической психологии Каина источники упомянутой первой категории примечаний.

I. Bin Gorion. Die Sagen der Juden, in fünf Bänden, Verlag Rütten et Loening, Frankfurt am Main 1913. Сказания об Авеле – Каине находятся в первом томе, под заглавием «С доисторических времен». Используемые нами сказания и их источники приведены на S. 355–357; тексты – на S. 131–150, XIV: Каин и Авель; S. 151–164, XV сыновья Адама; S. 167–186, XVI: Справедливость и зло; S. 309–310, XXVI: О Каине, Авеле и Моисее, источники: 361; а также S. 136–138, XIV/3: Печать Каина; S. 141–142, IV/4: Нашедший проклятие.