— А переложить нельзя было? Поменять треснувшее яйцо на целое? — спросил Арчи.

— Можно, — вздыхает Аона, — только ни один из участников ситуации об этом не догадался. Я встала сбоку от бабушки и одним изящным движением сразу же схватила коробку, в которой все яйца были как на подбор целенькие. Бабушка меня предупредила: "Вы откройте, проверьте, а то тут грузчики безалаберные". На что я, дурында, в ответ: "Ой, а мне повезло, смотрите" — и показала открытую коробку. А потом развернулась и помчалась на кассу. Мне стыдно до сих пор, — и Аона действительно пунцовеет. — Стыдно за несделанное элементарное добро. Я уже потом поняла, что должна была помочь бабушке выбрать коробку с небитыми яйцами. Она столько времени потратила, просматривая их одну за другой. У нее были такие медленные, бледные, морщинистые руки… Но я не привыкла к тому, что могу подсказывать — и что кто-то в этой помощи нуждается.

Арчи сидит с видом взрослым и торжественным.

— Дорогие мои, — продолжает Аона, обращаясь не только к нему, но и ко всем нам, — когда у вас есть возможность сделать небольшое сиюминутное добро, не пренебрегайте ей. Задумываться надо только тогда, когда предстоит что-то глобальное — потому что сложные дела могут повлечь за собой сложные последствия. Но от одной счастливой бабушки никаких осложнений не будет, поверьте.

Смартфон, лежащий на столе вверх монитором, согласно мигает. В комнате повисает тишина. Только что мы поставили точку в еще одной длинной и важной главе существования Ритрита. Пора открывать следующую.