Только теперь я услышал голоса, которые постепенно приближались. Странно, что первым противника обнаружил Паляныця, и это с моими-то приобретенными способностями! Трудно было определить на слух расстояние, нас разделяющее, но то, что говорящих было не менее четырех – не вызывало сомнения. Я застыл, потихоньку привел пистолет в боевое положение. Грохоту, конечно, будет много, да Бог с ним, грохотом! Огнестрельным оружием я владею лучше, чем холодным.

– Не балуйся, – прошептал Вася. – Шум нам совсем ни к чему.

А как тогда? На мой немой вопрос командир только пожал плечами.

Тем временем идущие по лесу люди приблизились настолько, что можно было без труда разобрать не только голоса. Я теперь легко, не напрягаясь, различил запахи пяти человек. Ну да, шли налегке, вооружены луками, запах холодного оружия почти не ощущался. Но главное, с ними не было собак. Уж они-то нас точно учуяли бы.

– Да чего тут ловить-то? – возмущался один из идущих.

– Ты, Петрушка, помолчал бы, пока волшебники не услышали, – строго посоветовал другой, старший. – Они, поди, знают, что творят.

– Не, я согласен с Петрушей, – вступился за товарища третий. – Уж ходили мы тут, искали, вона, всю траву истоптали, и чего?

– А ничего, – снова вступил в разговор Петруша. – Токмо ноги зазря топчем да лапти снашиваем.

– Вот от мостка проверим все окрест, тогда и отдохнем, – не поддавался второй. – Ну-ка, робяты, рассыпались. Да нишкните, дабы ни звука от вас.

Я замер, прикинулся копной листьев. Ну, пронеси меня судьбинушка.

С моего места было видно только лапти преследователей. Вот одна пара начала спускаться вниз, под мосток. Я ощутил легкое постукивание Васиных пальцев по своему бедру. Понял, приготовился. Преследователь бегло осмотрел овражек, поднялся к товарищам.

– Изяслав, а где, говоришь, родник-то бил? – раздался знакомый голос.

– А вот туточки и бил, по правицу, – ответил тот, кто был главным. – Да ты там токмо топтался, аль не учуял ничего ногами-то?

– Он не ногами – руками токмо могет, да и то по бабской части, – заржал Петруша.

– А ну цыц мне! – Изяслав шикнул на подчиненных. – Вас за версту слыхать.

– Дядя Изяслав, а что за родник-то? – спросил молоденький, еще ломающийся тенорок.

– Вишь, дед мой сказывал, а ему – его дед, что когда-то родник тут бил, да не простой, а водица живая истекала из земли. Болото Филькино знаешь?

– А то!

– Вот в него и истекал ручей. Токмо тогда не болото то было – озеро живительное. Многий люд, что болезнями разными маялся, в нем исцеление находил. Привозили сюда немощных, при смерти, а те, искупавшись да водицы испив, восвояси своими ногами топали. Токмо не нравилось то Маре, дочке Чернобога, вот она и заколдовала ручей, источила его. А без водицы живой озеро в болото-то и обернулось.

– А Филькиным оно почему называется?

– Дык бабы бают, хозяин ейный, болотник, Филькой нарекается, – встрял в разговор Петруша. – Пойдут бабы аль девки в лес по грибы-ягоды, к болоту подойдут, а там черники-брусники – видимо-невидимо, да вся крупная, отборная. Начнут бабы собирать ее, тут и выскочит, откуда ни возьмись, зеленый, на жабу схожий, болотник. Да начнет верещать жалобно, и ручки свои протягивать: накорми, мол, Фильку, хлебца дай. Ну, бабы – кто куда. Кое-кого в болото, говаривают, болотник и утащил. С тех пор боится люд к болоту подходить на версту.

– Ты, Петрушка, лясы-то горазд точить, – повысил голос Изяслав на подчиненного. – Коль так бы чужаков искал – цены бы тебе не было.

– Дык ведь проверяли уж все и не по одному разу.

– Вот вернемся, я все Василисе Ивановне доложу, так тебе, неслух, небо с овчинку покажется.

– Дядя Изяслав, сюда поди, – снова позвал тенорок. Его владельцу было лет четырнадцать, не больше.

– Аль нашел чего, Егорушка? – Изяслав поспешил к мальчишке, за ним потянулись остальные. – Ай, молодец, отрок. Ну, теперича все, не уйдут.

Преследователи начали удаляться туда, откуда мы пришли. Лес они знают, как свои пять пальцев, так что устроят где-то по пути засаду – это к бабке не ходи. Убить, конечно, не убьют, но покалечить могут спокойно.

– Что делать будем, командир? – встревожено спросил я, когда голоса смолкли, заглушенные треском ветвей.

– Родник искать, – буркнул Вася, снова принимаясь за поиск. – Только быстро, пока кто-то снова не нагрянул.

Я пожал плечами, мысленно благодаря доспехи. Кто бы знал, что в лабиринте Буяна мы найдем целое состояние?

Работа спорилась, только все без толку. Я задолбался раком ползать по оврагу, разгребал ногами камни и листву. Об один камешек споткнулся так, что чуть не упал. Странно, весьма странно, особенно, если учесть, что на нем имелся какой-то знак в виде крючка. Я попытался ковырнуть его носком берца, но с тем же успехом.

– Вася, – позвал я.

– Нашел? – Паляныця подскочил ко мне, уставился на камень.

– Не двигается.

Командир наклонился, начал осматривать находку, словно мину: пристально, осторожно, не касаясь.

– Кажется, есть, – вынес он, наконец, вердикт. – Сюда глянь-ка?

Я наклонился, присмотрелся. Вокруг почва была сухой, а под камнем она сочилась влагой, которая тут же впитывалась в землю, словно боялась явиться на свет.

– Ну, если верить Изяславу, просто так мы камешек не сдвинем с места, – констатировал Вася. – Попробовать колдануть?

– Не та весовая категория, чтобы с Марой силушкой тягаться, – усомнился я. – У нас с тобой против нее только одно оружие.

Вася кивнул, мы дружно сняли цепочки, поднесли к камню. Едва металл коснулся его поверхности, каменная поверхность с легким треском пошла трещинами, а потом и вовсе раскололась на мелкие кусочки. Тут же вверх на двадцать сантиметров ударил фонтанчик воды. Она зажурчала, заструилась меж камней, словно радовалась неожиданной свободе и спешила подальше убежать от темницы.

– Набирай воду, – приказал Вася, а сам первым припал к источнику.

А то я сам не знаю, что делать! Лучше бы посторонился.

– Что дальше, командир? – спросил я, завинчивая колпачок. По моим скромным подсчетам в ней теперь булькало не менее пятидесяти литров.

– Идем следом за местными, – уверенно ответил Паляныця в ответ на мой изумленный взгляд и пояснил: – Они не ждут от нас такой наглости, думают, мы ничего не знаем. Вот сюрприз-то будет!

– Люблю сюрпризы, – я убрал флягу, снова взял в руки пистолет.

– Только по конечностям, – предупредил сержант, изготавливая свое оружие. – Жмуры нам совсем ни к чему.

– А кто против?

– Идешь за мной след в след, дистанция три метра. Двинулись!

Снова эта проклятая чаща! Идти за кем-то было еще хуже, чем первому. Ветви, отпущенные командиром, хлестали плетью, норовя лишить меня зрения. Пришлось надеть очки.

Мы не прошли и половины пути, как я натолкнулся на спину Паляныци.

– Дистанцию держи, – буркнул тот.

– В чем дело? – поинтересовался я, игнорируя замечание.

– Ослепли они, что ли?

– Кто?

– Да эти, что с Изяславом шли. Посмотри, куда они свернули.

Я стал вровень с Васей, присмотрелся. Следопытство не мой конек, но даже мне было ясно, что компашка свернула на девяносто градусов в сторону от наших следов.

– То ли глаза им кто отвел, то ли испугались чего, – продолжал размышлять Вася. – Видишь, как ломанулись через заросли?

– Да уж, одежды и себя не жалели, – я сделал шаг в сторону, снял с куста лоскуток ткани.

– Кто же это так подсобил нам?

Только одно существо было способно на это, и я мысленно поблагодарил ее. Спасибо тебе, мавка Устина, в долгу я теперь перед тобой.

– Двигаем отсюда, пока они не вернулись, – Вася зашагал первым.

Замечали ли вы, что обратная дорога всегда кажется короче? То-то. Довольно скоро мы снова вышли сначала к дубу, потом и к камню. Филька уже ждал на месте. Болотник даже смешно подпрыгнул на месте, увидев нас издали.

– Сюда, сюда! – заблажил он, размахивая ручками.