– Принесли, – я достал флягу, тряхнул ею несколько раз.

– Идем, идем, – Филька ухватил Васю за руку, потянул за собой. – Ох, и здорово! Ох, и ладненько!

Впервые вижу, чтобы нам здесь так радовались. Весь путь назад болотник прыгал вокруг, хватая за руки и продолжая радоваться.

Оказавшись на острове, Паляныця упал под ближайший куст, выдохнул с удовольствием:

– Фу, устал. Впервые по таким дебрям лазил.

– Воду принесли? – затребовал Заика.

– Держи, – я протянул ему флягу. – Как там Горыныч?

– Спит, только постанывает.

– Вы тут как? – Вася подозрительно посмотрел на Вовчика и прыгающего от неизвестно какой радости Фильку.

– Да в порядке, – Заика на ходу отвечал, открывая флягу. – Час назад прыгать начал, как блаженный, да все радовался и обниматься лез. Думаю, его психиатру показать стоит. Ну, или кто у них тут.

Больше он ничего не сказал, исчез в кустах. Филька поторопился следом.

– Да отстань ты! – послышалось из кустов. – Сам справлюсь.

Филька вынырнул, бросился к нам. Мне такое поведение начало надоедать. Я тряхнул его слегонца и попросил:

– Говори, чему радуешься?

– Вода! – сладостно проквакал Филька. – Водица в болото идет! Оживает дом, оживает! Больше не будет Филька голодать, бедовать да злыдней нянчить! Ох, и спасибочки, вам, богатыри!

– Да хоть сто порций, – Вася, с интересом прислушивавшийся к нашему разговору, махнул рукой и снова упал на траву.

Только теперь я вдруг тоже осознал, как вымотался. Соснуть часок, что ли? Я проковылял к шатру и упал в него без задних ног.

ГЛАВА 20

Побудку сыграл Горыныч собственной персоной. Он случайно задел меня своим хвостом, когда усаживался перед костром. Чуть шатер не снес.

– Как ты? – спросил я, выползая на свет белый.

Солнце явно миновало зенит и теперь клонилось к закату. Заика на костре разогревал тушенку, распечатывал галеты, в общем, был сегодня дневальным по кухне. Филька действенно помогал ему, не забывая незаметно засунуть за щеку то галету, то шоколадку. Хот бы разворачивал перед употреблением, что ли?

– Порядок, – Горыныч даже показал мне большой палец. Обожженная кожа на головах уже покрылась молодой корочкой, на которой нарастала бронированная чешуя. – Вода помогла. Никто и не надеялся этот родник отыскать.

– А что, секретный такой? – это Вася явился, потягиваясь на ходу.

– Так его уж сколь веков не видывали. Нет, мы, конечно, знал, что в этом болоте есть некий остров, всеми своими душами верил, – змей даже кулаком себя в грудь постучал для убедительности, – токмо видеть никто не видел. Вона, Филька – и тот легендой стал для местных, сказкой страшной.

– По-моему, страшнее тебя на белом свете и не сыщешь никого, – поддел его Заика.

– Да ладно! Ты батюшку нашего еще не видывал.

– Лучше вот что скажи-ка нам, Калиныч, – Вася присел возле костра, взял банку тушенки. – Чем кормить-то тебя? Стада оленей поблизости нет.

– Мы наелся на неделю вперед, – Горыныч даже пуз свой погладил. – Метаболизм такой.

– Удобно. Ладно, давайте тогда о деле поговорим. Леня, а ты чего не ешь?

Я взял протянутую мне еду, а сам думал о своем и одновременно к разговору прислушивался. Трудно это, я ж не Юлий Цезарь.

– Так вот, – продолжал Паляныця. – Не удобно, Калиныч, выполнять задание, когда основного не знаешь. Ты бы нам руны показал, весь алфавит, так сказать.

– Это просто, – змей взял в лапу прутик, начал чертить на земле. – Про Алатырь, Требу, Краду, Силу и Берегиню мы уже сказывал. Руна Уд пишется так:

. Это, – змей почесал затылок левой головы, – руна любви, юности, огня, руна мужского начала, связанная с плодородной творческой силой, преображающей Хаос. Это не токмо огненная сила любви, но и страсть к жизни вообще.

Следующая Руна – Леля.

– Как? – переспросил Вася. – Ляля?

– Леля, – поправил змей. – Пишется таким образом:

.

– Крючок какой-то, – пожевал губами Заика. – А что вы на меня так смотрите? Крючок – он и в Африке крючок.

– Крючок, да не простой.

– Слушай, Вася, а ведь мы его уже видели, – сказал я озадаченно.

– Во-во, на том камешке, который скрывал родник, – согласился Паляныця.

– И это не просто так, – подтвердил Горыныч спокойно. А глазки-то заблестели, причем все шесть сразу. – Читал мы в древних летописях, что Леля – дочь самой Берегини, она есть повелительница вод. От матери досталась ей прядь живительного истока, и есть от пряди той в каждом ручье, потоке и речушке волосинка животворная, потому Леля – то руна весеннего пробуждения и плодородия, цветения и радости. А еще ее неможливо найти разумом, токмо чутьем и интуицией, потому Лелю кличут руной интуиции, знания-вне-разума.

– Правду говорит, – проквакал Филька, запихивая в рот очередную банку еды. – Родители мои озеро свое не иначе как Лелиным прозывали, – болотник вдруг вздохнул, повел ручкой на свои владения: – А теперь вот – Филькино болото.

– Кошмар, – Заика помотал головой, словно отгонял страшные мысли. – Что там дальше по списку, Калиныч?

– Следующая руна называется Рок, – змей начертал на земле знак

. – Ничего нет вне Рока. Рок – то не божество, не закон, даже не предопределение, это просто – Все-Что-Есть… Ежели на пути встречается руна Рока – значит, высшие, непознаваемые силы порезвиться решили. А потому каждый шаг надобно с оглядкой делать.

– Ты смотри! – изумился Вовчик. – А чисто внешне – наша буква «ж», ну вылитая просто!

Мы уже не обращали на его выходки внимания, надоело. Рассказ Горыныча был намного занимательней.

– Руна Опора. Выглядит она вот так:

. Много сказать про нее не могу. Знаю, что значит она богов, опору людскую во всех делах их. Коль крепок духом человек, то и боги поддержку своя ему даруют.

– Руна Даждьбог:

. Значит сия руна блага во всех смыслах: и денежкой звонкой и радостью любви истинной.

– Руна Перун. Означает мощь, могущество, мужскую прямолинейность и жизненную силу.

– А пишется как? – поинтересовался Вася.

– Вот так:

.

– Ты смотри! – Заика в своем репертуаре. – Наша буква «п», только более вытянутая.

– Следующая руна называется Есть и выглядит так:

.

– Слышь, Калиныч, а что она значит?

– Это руна жизни, природной подвижности, изменчивости бытия, ибо неподвижность мертва. Эта руна есть знак тех божественных сил, что заставляют траву – расти, соки земли – течь по стволам деревьев, а кровь – быстрее бежать по весне в человеческих жилах. Она и есть самое Жизнь.

Ну и, наконец, последняя руна, именуемая Исток. Пишется просто:

.

– Ну, буква «и» – она везде одинакова.

– Это точно, – Вася чуть ли не впервые согласился с Заикой. – Что она нам несет?

– Не-Подвижность, Первооснова. Это сила-в-покое, движение-в-покое. Вот, собственно, и все. А почто вам знать все руны?

– Летун, покажешь? – Вася не любил присваивать себе славу.

Я кивнул, развернул карту, показал наглядно.

– Думается, не зря путь называется рунным, – заключил я в конце объяснения. – Что скажешь?

Но первым высказался не змей, а, как ни странно, наш Филька. Увидав карту, он даже отбросил в сторону еду, потянул ее на себя с такой резвостью, что мы ничего не успели предпринять. Болотник несколько раз взмахнул над ней ручкой, пробормотал что-то нечленораздельное, еще раз взмахнул. Руны, начертанные змеем, вдруг запылали огнем, поднялись в воздух, перенеслись и опустились на карту. Даже те, которые сейчас Горыныч не рисовал.