— Пока не долечишься и не освоишься, Юта будет за тобой приглядывать и всему учить, — она встала и нависла надо мной, медленно протянула руку к моим волосам и с грустной улыбкой их погладила. — Прости, но косу придётся обрезать. Ты сейчас такая худая и побитая, сойдёшь за мальчишку, и нам это как раз на пользу, чтоб тебя не выдать. Что бы ни случилось, я верю, Джио приедет за тобой. А ты — веришь?

Ни на секунду не засомневалась — сразу кивнула.

***

Юта несказанно обрадовался, когда узнал, что «гостья» попала под его опеку. Жить мне предстояло вместе с ним на чердаке — комната, где я очнулась, принадлежала Рэмире. Кровать у мальчишки была всего одна, да и ту подарили ему совсем недавно, отчего становилось неудобно, когда Юта стал предлагать её мне. Переубедить говорливого благодетеля, используя только лишь жесты, можно было сравнить с тщетными попытками вычерпать море дырявым ведром. Пересиливая себя, протестующе замычала, отчего Юта удивлённо захлопал глазами.

— Ага, — задорно подмигнул он, — значит, всё-таки звуки издавать можешь. А то ты так страшно сипела!

Кривляясь, Юта схватился за шею и высунул кончик языка, и сдержать тихий смешок не получилось, уж очень забавно выглядел мальчишка.

Мы поднимались по лестнице для слуг — кабинет и спальня Рэмиры находились на втором этаже, куда можно было попасть только по небольшой винтовой лесенке. Первый этаж занимали кухня и едальный зал, на остальной части второго находилось несколько сдаваемых комнат — для личных встреч, переговоров или, в редких случаях, для того, чтобы гость мог остаться на ночь.

Чердак находился в полном распоряжении Юты, за исключением хранящейся там мебели и другого временно ненужного барахла. Пробираться через завалы стало тем ещё удовольствием, а вот Юта расценивал подобные мучения как дежурное развлечение. И только добравшись до дальней части чердака, я увидела куда более безопасный и простой путь. Но старания «опекуна» по созданию небольшого приключения, позволившего на время отвлечься от грустных удушающих мыслей, не смогла не оценить. Любопытно только, он всегда так извращается или это специально для меня?

Уголок Юты отгораживали развешенные одеяла, заодно защищавшие от промозглого сквозняка. По центру, в треугольнике из лавки, небольшого рундука и кровати, красовалась невысокая массивная жаровня, от которой шёл приятный тёплый воздух — в голове сразу возникла картина, как худющий парень с трудом протаскивал её через все нагромождение столов, стульев, тумбочек и шкафов. А может, раньше было куда меньше хлама. Или жаровня стояла тут изначально.

— Спать будешь здесь, — Юта плюхнулся на поскрипывающую кровать и похлопал ладонью по подушке. — Ты себя уже лучше чувствуешь? Если хочешь, могу прямо сейчас показать тебе, как всё у нас тут устроено. Или можешь пока отдохнуть.

Он мельком глянул на меня и полез в рундук, что-то ища.

— Не знаю, что там бабка себе удумала, а ты, сразу видно, не с улицы. Волосы у тебя красивые, жалко их будет… Не поднимется у меня рука их на корню резать. Может, тебе хоть короткий хвост оставить? — недовольно бормотал парень, и я поспешила вцепиться в растрёпанную косу, расплетая пряди и распутывая образовавшиеся колтуны.

Догадка подтвердилась — Юта извлёк на свет аккуратные серебряные ножнички и гребень. Краем глаза заглянув в рундук, я успела увидеть глиняную свистульку, стопку сшитых листов и небольшую брошку-ящерку, прицепленную к яркой праздничной рубахе, прежде чем крышка захлопнулась.

— Рэма обещала одежду найти, но пока придётся тебе походить в моей старой, — цокнул языком Юта, проверяя пальцем остроту ножниц. — А хочешь, спрячем твои волосы где-нибудь, можно даже закопать, а? Или сжечь их надо, наверное. Негоже ведь просто выкидывать, примета вроде плохая у вас, девушек, да?

Хотелось сказать ему, что стричься девицам до свадьбы вообще не положено, только вот слова застревали в горле липучим комом. Коротко фыркнула и кивнула на жаровню — мол, сожжём, и дело с концом, нечего заморачиваться лишний раз со всем этим.

— Ну, как знаешь, — вздохнул он и обречённо щёлкнул серебряными лезвиями.