(13)

(13)

С волосами было покончено — и вместе с тем голова сделалась столь лёгкой, что, кажется, из неё пропали все тёмные мысли и ожидание неминуемого, ужасного исхода всего случившегося. Юта хотел оставить хвост ниже плеч, но рука мальчишки дрогнула не в ту сторону, и я осталась с куцым обрезком, который едва собирался тонкой лентой. При этом часть прядей падала на лицо, образуя длинную неудобную чёлку, постоянно лезущую в глаза.

Покопавшись ещё немного в рундуке, Юта отыскал более подходящую одежду, чем надетая на меня сейчас бесформенная рубаха до щиколоток и шерстяные чулки. Впрочем, последнее решено было оставить — в них моя нога не болталась в старых башмаках Юты. На штаны и рубаху я согласилась с радостью, они казались впору. А вот на предложенные шерстяные котарди и шаперон мотала головой и протестующе мычала — слишком уж дорогими они выглядели.

— Отдашь деньгами, как заработаешь, — фыркнул он. — Уж поверь, у меня и без того тёплых вещей хватает, куда более подходящих по размеру. А тебе сейчас никак болеть нельзя — как только Рэмира поймёт, что ты здесь обвыклась, гонять будет и в хвост и в гриву. Если не хочешь грязной работой заниматься, выглядеть должна прилично, чтобы в зал к посетителям выходить. Поняла? А будешь дальше отмалчиваться, так вообще ничего толком заработать не сможешь!

Вздохнула, дёрнула плечами и понуро кивнула. Убедившись, что одежду я принимаю, Юта закрыл глаза ладонями и отвернулся, предоставляя возможность спокойно переодеться. Попутно он обещал выбить у старухи подходящий по сезону плащ либо время от времени, в случае надобности, одалживать свой — вот-вот должны был начаться Ледяной сезон и ударить настоящие морозы, и тут уж без подбитого мехом плаща или хотя бы жилетки не прогуляться дальше десятка шагов от дверей. А ходить предстояло много — на рынок, по поручениям, да и, ко всему прочему, траттория Рэмиры доставляла готовые блюда некоторым постоянным гостям. Свободным рукам в заведении были только рады, но, к сожалению, не все выдерживали требований старухи по отношению к работе и выполняемым обязанностям. Юта надеялся, что я справлюсь и приживусь хотя бы на кухне, в качестве судомойки или полового.

Волосы мы собрали в кусок ткани, бывший, судя по всему, половой тряпкой, и намеревались отнести в подвал — там, по словам парня, располагалась печь, отапливающая всю тратторию. Использовать жаровню или кухонную печь Юта не хотел, и я была с ним согласна — слишком много неприятного запаха, что непременно привлечёт чьё-то внимание.

Спускались по той же лесенке, но на этот раз по пути наткнулись на мужчину устрашающего вида в кожаном дублете. Я почти инстинктивно спряталась за своего «опекуна», тогда как Юта приветливо махнул мужчине рукой. Чувствовалось в нём что-то хищное и опасное — и не только из-за выражения лица, носа с горбинкой и высокого разлёта бровей. Чёрные волосы стягивал серебристый чеканный обруч. Нашивки с похожими узорами украшали пояс, на котором в ножнах висел короткий меч — явно не как элемент украшения.

— Конец смены? — деловито спросил мальчишка. — Шерана тебя, наверное, уже заждалась.

— Да какое там! Хозяйка к себе позвала, — слова были произнесены с явным акцентом. Серо-стальные глаза тем временем стали изучать меня. — Кто это там с тобой?

Неужели приезжий? На уроженца Нитиро или Коссэ совсем не похож, да и видно по говору, что на Келеро он приехал не так давно. Неужели приехал откуда-то с Альяари? Или — и того дальше? Мало кто возвращался из путешествия за самый дальний восточный материк, а те, кому всё-таки посчастливилось остаться в живых, не любили распространяться об увиденном. На ньэннца он тоже никак не походил — уж слишком много мне рассказывал отец о том, что жителя Ньэнна ни с кем не спутаешь. Хотя, он так и не вдавался в подробности, что же такого в них особенного. А картинок подходящих в книгах не было.

— Новенький. О, Кель! — Юта ловко схватил моё предплечье и силой вытащил вперёд. — Это Оро, наш вышибала. Не бойся! Если будет кто обижать — сразу его зови, он в обиду не даст.

— Для тебя я бано Оромта, — притворно нахмурился мужчина и пригрозил пальцем. — Сколько раз уже было говорено, а?

— А я всё равно считать толком не умею, — безразлично пожал плечами парень, явно лукавя, ведь вряд ли не умеющего сносно считать посылали бы на рынок, и вытянул мою руку вперёд. — Давай, знакомься как там положено скорее и дальше пойдём.

Я замешкалась. А есть какие-то особенности при знакомстве? Юта назвал моё имя, сказал, как зовут мужчину — и при этом надо что-то ещё? Заметив хитрую усмешку на лице мальчишки, поняла — это была своеобразная уловка, чтобы я наконец заговорила, раз уж ситуация того требовала.

Оромта крепко стиснул мою ладонь и потряс ею. С рукопожатиями я была знакома, однако подобный жест относился только к мужчинам. Хотя… я же сейчас должна изображать мальчика и привыкать ко всем этим особенностям «мужской» жизни.

— Манерам, я гляжу, этого большеглазого щенка никто не учил? — недовольно сморщил нос мужчина, став на миг ещё более устрашающим и свирепым.

— Ты ниже статусом, так что представляйся первым, — подтолкнул меня в спину Юта.

По телу прошла волна мурашек. Хотелось побежать обратно на чердак и спрятаться там под кроватью, но разумом понимала — проще преодолеть все эти трудности сейчас, чем копить в себе страхи. Начать говорить, через внутреннее не хочу, через вмиг пересыхающее горло, через трясущиеся колени. Я не дикий зверь в клетке, которого тыкают факелом. Я сама — факел, если захочу того. И, пусть того пока никто не знает, бояться должно меня.

— Моё имя Кель, сеньор, — с трудом проскрежетала и коротко склонила голову, шумно выдохнув через нос. — Буду счастлив работать с вами в этом заведении.

Кажется, слова подобрала правильные — по крайней мере, Юта ободряюще подмигнул.

— Я бано Оромта Резо, — хищно улыбнулся мужчина, что, впрочем, выглядело всё же куда более приветливо, чем его спокойное выражение лица. — Обращайся ко мне бано и никак иначе, договорились? Надеюсь, ты воспитан лучше некоторых олухов.

— Прекращай занудничать, Оро! — парень показал бано Оромте язык, вызволил мою ладонь из мёртвой хватки и потащил вниз по лестнице, дальше. — Тебе ни к лицу быть таким высокомерным.

— А тебе ни к лицу быть таким наглым! — рассмеялся мужчина вслед и отправился дальше по своим делам.

— Передавай привет Шеране, — Юта всё-таки оставил последнее слово за собой, чему был несказанно рад.

Спустившись в небольшую тёмную комнатку, бывшую, наверное, чем-то вроде подсобки, Юта дёрнул к себе и недовольно нахмурил брови — я сделала что-то не то? Даже испугаться не успела, как он сразу обнял и тихо рассмеялся. Впрочем, парень быстро понял, что перегнул палку и отпустил меня, хлопнул по плечу и одобрительно закивал.

— А я и не поверил сначала Рэме, что тебя можно вынудить заговорить! Хорошо, что нам Оро по пути попался, да? Небось хитрая бабка его для того к себе и позвала. Ты пока сипишь немного, но постарайся всё же говорить ниже, ладно? Никто ничего подозревать, конечно, не будет — если Рэмира скажет всем, что ты мальчик, ей поверят. Но могут начать подначивать за слишком уж писклявый голос… — Он как-то резко поменялся в лице, вытянулся и начал к чему-то прислушиваться. — Так, а сейчас давай очень-очень тихо. Если нас кто-то с кухни заметит, сразу к делу припашут без разбора, я тебе даже показать ничего не успею.

Юта шикнул сам на себя, взмахом руки поманил идти следом и медленно открыл дверь. Я шла на цыпочках, боясь скрипящих половиц под ногами, но подобной осторожности не требовалось — на крытой веранде, заставленной низкими шкафчиками, и без того было шумно. Из-за стены и слегка распахнутой двери с кухни доносились грохот посуды, громкие разговоры, возмущённые возгласы, шипение, бульканье и — невообразимо аппетитные ароматы. Вспомнив, что до сих пор во рту не было ничего, кроме собственной желчи, которой меня вывернуло на пол, я тоскливо закусила губу и попыталась не думать о голоде. Пригнулась вместе с парнем, проползая на корточках под пусть и занавешенным, однако всё же окном, и юркнула за ним на улицу, чуть было не поскользнувшись с непривычки на скользких от слякоти ступеньках.