(14)

(14)

Глубоко вдохнула и на несколько мгновений задержала дыхание. Сквозь стену получилось различить, как кучер спрыгнул с козел кареты и поспешил открыть дверцу богатому гостю. Через окно, буквально несколько ударов сердца назад, я видела, как во двор въехала роскошная карета, запряжённая четвёркой тонконогих коней — и, если бы не увиденное мною, вряд ли бы получилось разделить силуэты аур. Сосредоточиться на расплывчатых очертаниях удавалось с трудом, но я уже могла хотя бы разбирать, где заканчивались одни и начинались другие. Тренировки постепенно начинали приносить плоды, однако без направляющей руки Раджети магия давалась нелегко, да и сложно было понять, в какую сторону и как двигаться.

Практиковалась я при каждом удобном случае, утром и вечером старательно медитировала, даже если просто лёжа с закрытыми глазами, изображая сон, и при этом не забывала развеивать за собой следы магии, помня чёрную тушу ачйжи. Колдовать самостоятельно, без Ардо, было боязно, но ещё страшнее — оставлять свой дар без контроля и практик, из-за чего я могла случайно сотворить что-нибудь не то или призвать кого-то куда ужаснее чернильного демонического пса.

— Э-эй, есть здесь кто-нибудь?

Погрузившись в себя, совсем не заметила стоявшего рядом Юту, отчаянно пытавшегося привлечь внимание. Когда парень понял, что использовать голос бессмысленно, в ход пошли тычки под рёбра — острые, болезненные и абсолютно неожиданные. Я пискнула, подпрыгнула на месте… и выронила из рук тарелку — как-то вошло в привычку машинально мыть посуду и параллельно с этим медитировать или изучать ауры.

Юта отреагировал молниеносно и успел поймать ни в чём неповинную тарелку в ладони от пола. Наградив укоризненным взглядом, он помотал головой, цокнул языком и отодвинул меня от бадьи с водой.

— Если устал, так и скажи! Сколько ты уже без выходного работаешь? Десять дней? Одиннадцать?

Я снова на миг выпала из реальности, подсчитывая в уме, сколько времени провела здесь. За работой и тренировками не оставалось сил думать о доме, родителях, Раджети и дальнейшей своей судьбе — только в моменты полного одиночества, обычно перед сном, накатывало что-то такое, и хотелось рыдать в подушку. Быть может, так бы и делала, если бы не бдительный Юта, которому кровь из носу стало важным, чтобы у меня всё было в порядке. Его забота хоть и радовала, однако вместе с тем весьма и весьма напрягала.

— Старуху боишься? Да не выгонит тебя никто, — хмыкнул Юта, восприняв моё молчание по-своему. — Тебя Рэма звала, кажется, там что-то важное. Я пока за тебя тут поработаю, а ты иди, хорошо?

— Спасибо, — наклонила голову и отправилась на второй этаж.

За прошедшие восемь дней — с десятком Юта немного переборщил — я видела хозяйку траттории, дайте боги, всего раз пять. И то, два раза было, когда помогала Лару отнести чай в кабинет. Лару, которую все считали любимицей хозяйки и её «ученицей», часто помогала Рэмире с бумагами, пересчётами и прочими трудностями управления — мне эта девушка поначалу показалась доброй и мягкой, но за внешней ласковой улыбкой прятался цепкий въедливый характер и желание держать всё в ежовых рукавицах. Юту она почему-то воспринимала как соперника и открыто враждовала с ним, на что парень частенько сетовал. Хотя вражда эта не заходила дальше задранного носа, кривляний и взаимного игнорирования. Бано Оромта поделился со мной по секрету, что на самом деле Лару давно влюблена в Юту, и всё бы ничего, да вот только твердолобый мальчишка в упор не замечал её намёков, и потому влюблённость постепенно переросла в обиду.

Я была новым человеком и потому, наверное, со мной легко делились какими-то сплетнями, рассказывали про чьи-то взаимоотношения — Цэрме так вообще нравилась моя молчаливость, потому что она сама обожала чесать языком и перемывать кому-то косточки. Первое время честно слушала, запоминала и пыталась выдавать какую-то реакцию, но вскоре от этого стала раскалываться голова, и ничего не оставалось, кроме как начать делать вид, что слушаю, вникаю и полностью разделяю чьё бы то ни было мнение.

В зал толком не пускали — Зори догадывался, что моя молчаливая кислая мина вряд ли поспособствует аппетиту посетителей, и потому под своё крыло меня взяла Цэрма. В основном я, конечно, продолжала мыть посуду, но постепенно она стала доверять частичное приготовление каких-либо блюд — там последить, тут довести до кипения, где-то помешать правильно или засыпать специи.

Перерывы коротала на крыльце веранды, подманивая Гирма половинкой перепавшей булки или печёной картофелины. Юта без стеснения таскал с кухни — при мне его поймали и отругали всего раз, но не всерьёз и скорее для порядка — варёные яйца для пса и показывал, каким трюкам он обучил Гира. Иногда к нашим игрищам присоединялся Оромта — его Гир-Гирм любил особенно сильно и безумно радовался приходу бано.

— Почему бы тебе не забрать его к себе домой, Оро? — плохо скрывая обиду, фыркнул тогда Юта.

— Потому что Шерана будет против, — тяжело вздыхал бано.

— А ты её вообще спрашивал? — тихо пробормотал мальчишка, как будто куда-то в сторону.

И в такие моменты мельком замечала в его ауре всполохи грязно-бирюзового цвета, которые решила определить как ревность, обиду или зависть. Юта никогда не рассказывал о своей семье, зато обожал расспрашивать о домашней жизни других — именно поэтому он всегда был в курсе, как там жена бано Оромты, когда дочь Цэрмы приедет погостить к родителям вместе со свои мужем, сильно ли скучают младшие братья Зори, какие взаимоотношения у Лару с её отцом. Со мной эту тему он деликатно избегал, наверное, понимая, что может ранить своими бестактными расспросами.

Поднимаясь к Рэмире, не боялась — понимала, что ничего ужасного натворить не успела, первая плата за работу я получу только через неделю, так что дело касалось, скорее всего, моего здесь появления. Попутно приходилось бороться с неестественно сильным желанием узнать о прошлом Юты от хозяйки. Либо он сирота, либо сбежал из дома, либо…

По спине прошёлся холодок. Я резко обернулась, но никого на лестнице не было. Это точно не сквозняк, больше походило на недобрый взгляд откуда-то из темноты, когда просыпаешься посреди ночи. Неужели сделала что-то не так? Страх вновь встретиться с ачйжи усилился стократно. Надо ли мне говорить о своём даре старухе? Не хотелось бы подвергать всех опасности, но ведь тогда я не исполню просьбу Ардо? И тогда меня могут отдать в ученики какому-нибудь Владеющему, а он может быть прислужником Цикады… нет, сейчас не время об этом думать. Для начала надо узнать, зачем Рэмира позвала к себе. Возможно, стало известно хоть что-то о Раджети, или правильнее будет сказать — Джио? Хотелось бы верить, что это один и тот же человек.

— Входи, — проскрипела Рэмира, когда я осторожно постучалась в дверь её кабинета.

Старуха подняла голову от бумаг, кивком головы разрешила пройти дальше порога и, потерев виски кончиками пальцев, повернулась ко мне. Было видно, что она отрывается от чего-то очень важного, и если судить по её печальному выражению лица, новости, вполне возможно, были нерадостными.

— Здесь письмо… от Джио… тебе он представлялся другим именем, верно?

Коротко кивнула. Прежде чем я осмыслила сказанное ею, сердце сжали ледяные пальцы ужаса. Почувствовала, как начинаю задыхаться — комната вдруг уменьшилась, стало невообразимо душно. Он жив? Он действительно жив?! И написал письмо?..

— Он написал его… пока ты ещё была с ним, судя по всему. И уже тогда подозревал, что с ним что-то может случиться.

Смысл вновь ускользнул от меня. Сглотнув кислую слюну, зажмурилась, чтобы не дать хлынуть слёзам. Нет, постойте… ничего ведь неизвестно доподлинно? Есть же хотя бы небольшая, крохотная возможность, какой-нибудь шанс?..

— Я сожалею, — тихо произнесла Рэмира. — Мы с тобой не можем говорить наверняка, но за вами тогда послали тень. Если он и жив, ему опасно сейчас писать нам, не говоря уже о том, чтобы показаться в Нотте. Однако для тебя есть и хорошая новость.

С трудом я преодолела желание рухнуть на пол и свернуться клубочком, открыла глаза и выжидающе уставилась на хозяйку. Интересно, даст ли она мне прочитать письмо, если попрошу?