Зал я видела только пустым — когда помогала убирать его после закрытия или расставлять столы и стулья с утра. И представить не могла, как много, оказывается, посетителей в траттории каждый день! За мытьём посуды подобное как-то не замечаешь, стоишь себе, трёшь тарелки…

Нотта — расположенный чуть севернее Алитты портовый город — был куда большим, чем столица, за счёт выгодности расположения и более короткого Ледяного сезона, в отличие от большинства портов Коссэ, но всё-таки на втором месте после Аргено, чьи воды никогда не были скованны льдом. А траттория «Аквилегия» находилась в верхней части города, и в основном посетителями были зажиточные горожане, чиновники, купцы и даже аристократы — здесь можно было не только вкусно поесть, но и обсудить важные дела, договоры и соглашения. Иногда зал из едального преобразовывался в концертный, где по вечерам выступали приглашённые артисты, музыканты или театральные труппы, чьими представлениями можно было насладиться под бокал вина, лёгкие закуски или десерт.

Сегодня весь день работал бано Оромта, поэтому, встретившись с его хищным стальным взглядом, отчасти даже обрадовалась — его сменщик, Квиль, казался менее надёжным и опасным, хоть Юта и уверял меня, что Квиль делал Оромту на раз, потому что раньше вступал в Лигу. Что за Лига такая, я пока не торопилась выяснять — поняла из услышанных разговоров лишь то, что так называли объединение наёмников, чьими услугами любила пользоваться знать. Наверное, их использовали в качестве телохранителей или для статусности.

Благодаря Юте я знала, что в Нотте бано остался не просто так — он встретил здесь свою любовь. Поскольку Шерана не желала покидать родной город, Оромта нашёл постоянную работу, обзавёлся небольшим домиком и только после этого сделал своей возлюбленной предложение по всем обычаям своей родной страны, Мтисавы, — приехал к ней на белом скакуне с целой телегой подарков, дабы выкупить невесту у родителей. Город тогда гудел словно улей, потому что помочь бано Оромте со сватовством бросились все мтисавцы, волею Семерых оказавшиеся в это время в Нотте — такие уж в северном княжестве Альяари были порядки и традиции.

А сейчас, по рассказам того же Юты, он являлся не только счастливым мужем, но и будущим счастливым отцом.

— Не глазей по сторонам, это невежливо, — цыкнул Зори, и я послушно опустила очи долу.

У Зори и вправду был довольно скверный характер — вечно чем-то недовольный хлыщ кривил нос по любой мелочи, достаточно было повесить недостаточно ровно полотенце на пояс, не так повязать фартук или не заметить на одежде, упасите Семеро, пятнышко грязи. Всё это, по мнению Зори, порочило честь траттории и бросало тень на безупречную репутацию, о которой пёкся старший половой. Наверное, именно за эту преданность своему делу Рэмира и назначила его главным.

Хотя, вместе с тем, нельзя было назвать его заносчивым. Зори с готовностью объяснял всё, даже если это не касалось вверенной ему обязанности старшего полового: как мыть посуду, как сушить, как чистить овощи, как резать, куда выливать грязную воду, как мыть полы, где лежат швабры и вёдра, как остаться чистым, выполняя самую грязную работу, и прочее, прочее. Однако объяснял он не более трёх раз, считая, что запоминать лучше если не с первого, то со второго точно. Третий, разумеется, был запасным, на случай крайней тугодумности и твердолобости, которую Зори не уважал, если не сказать больше — презирал.

Было страшно сделать неверный шаг, поэтому я старалась идти след в след за старшим половым и внимательно следить за каждым его действием. В общем-то, стать хвостом, как того и требовал Зори.