Закусила губу, глядя в преданные тёмно-синие глаза. Может, это один из тех странных снов-видений? Должна ли я его запомнить, чтобы потом пересказать… кому? Если больше не увижу Ардо, наверное, разбираться во всём предстоит вместе с сеньорой Ирнэ. Правильнее будет записать — и этот, и предыдущие, чтобы ничего не упустить. Связано ли это с меткой или нет, а всё же может быть важным.

— Кто вы? — пытаясь разузнать больше, спросила я.

Чернота исчезла из его глаз, будто бы рассеявшийся тёмный туман, и я увидела, что на самом деле они светло-голубые, с тонкими полосками ржавого и оливкового у самого зрачка. Увидела, потому что находилась совсем рядом, лицом к лицу, и была очарована этими глазами — ясными и глубокими.

Опомнилась, получив жгучую пощёчину. Сон или нет — а боль была настоящая.

— Что… что ты… как?! — мужчина, задыхаясь от негодования, оттолкнул меня.

Не в силах встать на ноги, я кое-как села, приложила к горящей щеке ладонь — какой же ледяной она мне показалась! — и замерла. Незнакомец отпрянул, споткнулся о корягу позади и также рухнул наземь, не отводя от меня взгляда.

— Вздор, — истерично рассмеявшись, выдавил он и закрыл лицо ладонями, — вздор, ну что за вздор! Это невозможно, не может быть… Подойди сюда. Да, ты, ты! Живо!

Я замотала головой и попыталась отползти подальше, но он оказался быстрее — настигнув в два шага, навис сверху и схватил меня за руку, потащив вверх. От протяжной боли, прокатившейся по всему телу, громко вскрикнула.

— Замечательно, молодец. Если это так… да, давай так и сделаем, почему нет? Смотри, — мужчина с силой дёрнул мою руку и указал в сторону леса, где между голых стволов мелькали серые тени, — смотри! Хочешь, скормим тебя им? И ты не проснёшься. Справедливо будет, согласна? Честь по чести. Всё, как ты того заслуживаешь. Или?..

Стоило ему отпустить меня, и я упала безвольной куклой, ударившись о землю. Приподняться хоть как-то не получилось, оставалось лишь шипеть от боли и проклинать этого ненормального про себя. Что взбрело ему в голову? Принял за какую-то госпожу, а теперь ведёт себя странно, будто бы я самозванка и намеренно себя выдавала за ту, кем не являлась.

— Или, может, сделать так?

Не знаю, кому он адресовал вопрос — мне, себе или кому-то третьему, — но ответить в любом случае не успела бы. Лицо мужчины опять очутилось близко-близко… и он поцеловал меня. Его губы были сухими и шершавыми, язык — склизким и противным, я сопротивлялась как могла и всё же… всё же он был сильнее. Сердце стучало в бешеном ритме, норовя выпрыгнуть из груди, руки совсем не слушались, живот скрутило — казалось, вот-вот меня вырвет прямо ему в рот.

— Сделать с тобой то, чего ты так боялась? — прохрипел мужчина, навалившись всем весом.

Задыхаясь, я почувствовала, как замирает всё внутри.

— К-ки… Кири… — Язык не слушался, наравне со всем остальным телом.

И тогда я сделала единственно возможное — закричала громко, прямо ему в ухо, заставляя отпрянуть, оставить в покое. Удивительно, но это сработало. Мужчина уселся чуть поодаль, сверля полным ненависти взглядом.

— Да, давай, — самодовольно ухмыльнулся незнакомец… нет, Кирино, теперь я была в этом уверена, — назови меня по имени! Хорошая идея, полностью одобряю и поддерживаю.

От испуга зажмурилась и прикусила кончик языка.

Нет, нет, нет! Этого не может быть. Я же сама… он же… на моих глазах! Ну почему, почему всё это происходит со мной, почему сейчас, когда рядом нет такого надёжного и мудрого Раджети, почему именно он… почему именно я?! За что, за что мне такие муки?!

Мерзко, противно, тошно. Преодолевая слабость и боль, стала тереть губы. Хотелось высунуть язык и пройтись по нему металлической щёткой, до крови, до мяса, чтобы перестать вспоминать, забыть. Стереть, стереть, стереть!

— Убирайся вон, пока не сожрали, — отвернувшись, выплюнул Кирино. — Пошла вон отсюда. И не возвращайся!