Поначалу я попыталась расспросить Квиля о том заклятии, что он наложил на тень. Мужчина отмахивался как от назойливой мухи, а потом и вовсе улёгся на кровать в условно «моей» комнате и заснул. Или умело притворился спящим, чтобы от него, наконец, сподобились отстать. Оскорбившись подобным пренебрежительным поведением, недолго думая, отправилась помогать Цэрме, отчасти почувствовав себя не в своей тарелке и желая чем-то занять руки — как отреагирует её муж на моё здесь присутствие? Переговорить с ним у Цэрмы явно не было никакой возможности, вероятно, мне будут не совсем рады.

Но неприятные мысли быстро покинули голову — за стряпнёй да под оживлённые разговоры на всякие женские темы время пролетело незаметно, я почувствовала себя легче и перестала было волноваться, но оказалось — зря. Вторжению в свой дом уважаемый Мерро, работающий в городской ратуше секретарём, был абсолютно и совершенно точно не рад.

Я представляла мужа Цермы с трудом, однако увидеть худощавого невысокого мужчину ожидала, наверное, меньше всего. Отложив набитый бумагами портфель на тумбочку при входе и повесив тулуп на вешалку, мужчина сделался каким-то совсем мелким, только вот взгляд от этого менее грозным не становился. Сдерживаясь, опустила глаза и закусила внутреннюю сторону щеки, решив довериться Цэрме, потому что знала — она в обиду не даст.

— Ты опять во что-то ввязалась, дорогая? — низко, пряча раздражение под маской любопытства, спросил Мерро.

Женщина с грохотом поставила кастрюлю в центр обеденного стола и, уперев руки в бока, закрыла меня собой. Я невольно отступила на шаг. Жутко представить, что будет, если сейчас ещё и Квиль проснётся и выйдет из комнаты.

— Садись и ешь! — недовольно цокнула Цэрма и угрожающе встряхнула полотенцем.

Сделала ещё шаг назад. Быть свидетельницей семейной ссоры не хотелось. Но лучше ли сидеть в мрачном обществе бывшего убийцы? Наверное. Не знаю. Лучше всего, конечно, всё-таки научиться испаряться или перемещаться куда-нибудь далеко-далеко, сквозь пространство, как сделал со мной Раджети…

— И сколько эта хитрая лиса тебе на этот раз заплатила? — устало вздохнул Мерро.

Не получилось сохранить спокойствие — быстро преодолевая оставшееся расстояние до комнатки, единственно возможного ныне убежища, случайно слишком громко хлопнула дверью и забилась в угол за кроватью. Запоздало вспомнила о щеколде, но стало не до неё. Тело пробирала мелкая дрожь, ком в горле мешал свободно вдохнуть, слёзы вот-вот норовили хлынуть наружу. Ну почему, почему?!..

— Плакса, — раздалось сверху.

Разумеется, здесь же был Квиль! Громко шмыгнув носом, запихнула слёзы поглубже, накрыла голову руками и для пущей надёжности ткнулась лбом в колени. Вот почему когда всё и так плохо, случается что-нибудь этакое, и хоть сквозь землю провались, а лучше не станет? Будет сейчас надо мной потешаться, обзовёт размазнёй и откажется охранять. И поделом. Держала бы себя в руках — никогда бы подобного не случилось.

— Гляжу, совсем ты раскисла, — неожиданно грустно вздохнул Квиль и легонько коснулся кончиками пальцев моих волос.

Подобного от него никак не ждала, и потому плотину как прорвало.

— А как не раскиснуть, когда тебя похищают из родного дома и чуть не приносят в жертву какому-то непонятному то ли демону, то ли обезумевшему магу? — оскорблённо зашипела на мужчину, и он мигом одёрнул руку. — При этом ещё и изнасиловать хотят! А потом кажется, что вроде бы спаслась… а меня теперь хотят убить! В мальчишку наряжайся, волосы обрезай — просто потому что! И никто даже словечком не обмолвился, что что-то там знает о… о м-ма… о магистре Ардо! И хотят куда-то отправить!

Не выдержала и тихо захныкала.

— Я домой хочу… почему я должна выносить что-то подобное? Чем я заслужила всё это?!

Со стороны кровати раздались тихие шорохи, заставившие сердце ухнуться в куда-то в живот. Вот рассердится Квиль — и что будет? Он просто уйдёт или выскажет всё, что думает о ноющей девчонках? Ой дура, несдержанная и безмозглая. Квиль — не Раджети. И никогда им не будет, сколько бы мне не хотелось так думать. Квиль не простит подобного поведения, не станет терпеть и… и…

— Человек становится слабым, как только появляется кто-то, за кем можно спрятаться, — тихо хмыкнул мужчина прямо в ухо.

Я дёрнулась в сторону и подняла голову. Квиль лежал, перевесившись через спинку кровати, и смотрел полными неподдельного сочувствия глазами. От удивления икнула, вместе с тем проглотив противный ком в горле.

— Но в виде исключения… только сегодня… может быть, в последний раз… — сбивчиво пробормотал он и усмехнулся. — Нет, не буду заставлять обещать.

Непонимающе уставилась на Квиля. Что это с ним?

— Поплачь. Если станет легче и поможет. Только негромко, иначе славная женщина, давшая тебе приют, посчитает, что слова её мужа обидели тебя.

— А разве?.. — попыталась было заикнуться, но была остановлена суровым взглядом.

— А казалась такой умницей. Совсем мышей не ловишь, — вздохнул Квиль и перебрался ближе, сев под подоконником. — Думаешь, добрые дела люди делают за просто так? Они рискуют своими жизнями и нажитым добром, прикрывая тебя. Разве плохо рассчитывать на что-то взамен?

Сдавленно угукнула в ответ и вновь спрятала лицо. Жалеть себя не хотела, но как же… как так… разве?

— Не держи в себе, — тёплая рука легла на мою голову, — потом у тебя вряд ли появится возможность хорошенько выплакаться, а вам, девчонкам, иногда это необходимо, как воздух.