Я спешно облизала пальцы и уставилась на мужчину. Имя матери Азора уже знала, новостью оно не стало, а вот про Имя понимала смутно. Рэйеса мэтр назвал, кажется, Ирбисом… в гильдиях все знают друг друга под прозвищами? Интересно, какое у младшего Тамери?.. И что за странное совпадение! Отец звал Рысью-Рыськой, Раджети вскользь так обращался ко мне в тот раз, когда…

Потянувшись за второй пиалой, кивнула и выжидающе глянула на Весташи. Лучше о плохом не думать и продолжать надеяться, что Ардо жив и как-нибудь сможет найти меня. И тогда не придётся ломать голову над тем, как выжить, как и где устроиться, что делать дальше. Не отпущу чародея, куда бы ни пытался сбежать!

— Эта не против. Хорошо. Эта станет тенью Шёпота и будет выполнять всё, что скажу я. Эта будет учиться тому, что скажу я. Эта даст слово, что уйдёт, как только станет опасной для Рэйеса и Шёпота?

— Если мне будет, куда уходить, — сощурилась и шмыгнула носом.

— Этой нечего бояться. Если эта будет делать всё правильно, дар не убьёт никого без ведома этой. Дар этой пригодится, чтобы быть тенью. Понимаешь?

Закусила губу. Что там говорил Кирино? Через возникшую головную боль с трудом смогла вспомнить — если не буду убивать, если не буду собирать чужие смерти… что будет тогда? Но Весташи вроде бы знаком с Жатвой и понимает, что нужно делать с меткой — вон как она посветлела от его иглы разом. Значит, успокоилась? Только надолго ли этого хватит, непонятно.

— У этой нет выбора, ведь догадалась? — по-доброму улыбнувшись, спросил Весташи и протянул зажатый между пальцев значок.

Тот самый, семиконечный, с чёрным камнем в центре и ворохом неясных плетений вокруг.

— Носи внутри одежды, ближе к телу. Надо скрывать, и только если есть опасность — показывать. Азор уже поплатился за то, что не стал слушать этого, — заметив недоумение на моём лице, мужчина пояснил: — Эта смогла повлиять на него через Защиту. Камень связан с именем-отражением. Эта ведь не хотела умирать? Азор мог помочь, и камень заставил помочь. Азор не понимает, почему получилось так, и не поймёт — нет дара, чтобы видеть суть. Эта сможет заглянуть, но не должна нырять слишком глубоко, иначе разум этой станет грязным и выпустит на волю тёмное. Ачйжи и других.

Я приняла знак из рук Весташи и последовала его «совету» заглянуть. Сначала ничего не происходило, но когда чёрное марево вдруг возникло вокруг, с трудом сумела очнуться и вынырнуть обратно в реальность. Голова кружилась, мир плясал перед глазами, и только благодаря тёплым ладоням Таши, схватившим меня за щёки, получилось постепенно прийти в себя.

— Темноты мало, поэтому никто не может сделать похожего, вся темнота у Лиги. Частичка темноты защищает. И может сгубить. Как яд может быть лекарством, когда яда всего капля.

— Зачем… зачем в этом тьма? Она от Восьмого, да?

— Не тьма, — шире улыбнулся Весташи, и его ловкие пальцы быстро переместились и стали массировать шею, благодаря чему кровь прилила к голове, и стало легче. — Темнота. Не от Восьмого. Лига считает, что это — дар Семерых, частички тел богов, обратная сторона светлых ликов. Металл делает Конклав, чары накладывает Конклав. Но камень — от Лиги. И Конклав не должен знать, что это за камни. Поэтому Имён мало, Имена дают редко. Только тем, от кого Имя не попадёт к Владеющим.

Опомнившись, отстранилась от мужчины. Он понятливо кивнул, убедился, что могу сидеть ровно, и налил ещё чая.

— Я предложил тебе Имя Рэйеса, но Рэйес не знает, что Ирбис может быть только один. Поэтому тебе досталось Имя Лиайр. Я хранил, не хотел отдавать обратно Лиге. Соврал, что не смог достать, потерял вместе с телом Лиайр. Этой повезло, что я такой… сентиментальный? Кажется, это слово верно.

Под пристальным взглядом Весташи я приколола значок к внутренней стороне платья, отогнув край выреза и чуть было не уколовшись булавкой.

— Вы расскажете мне про Жатву? — Тщетно пытаясь избавиться от кома в горле, сделала несколько глотков чая и, поперхнувшись, закашлялась.

— Расскажу, — задумчиво произнёс мэтр и заботливо похлопал меня по спине. — Но слушай внимательно, потому что от этого зависит дар этой.