Спустя миг из-за угла вынырнул крохотный силуэт уличного воришки. Мальчишка проворно оглушил пьянчугу куском сплавленного в камень льда, обшарил карманы жертвы и скрылся. Убивать он, кажется, не намеревался, но в ауре потерявшего сознания я заметила проскальзывающие чернильные кляксы — зарождающиеся спирали надвигающейся смерти.

— Не жилец, — коротко констатировал мэтр и отстранился, надвигая алую маску на лицо.

— Не будем помогать? — со вздохом спросила я, уже заранее зная ответ, и поправила натянутый до глаз шарф.

— Добьём, — бросил Таши и перемахнул через край крыши.

Говорили короткими фразами не просто так — тренировались перед предстоящим заказом, учились понимать друг друга с полужеста, потому что в случае опасности на длинные речи времени предоставлено не будет.

Замешкалась на несколько ударов сердца, вспоминая, какая брошь требовалась. Для удобства я повесила их по внутренней стороне рукава, чтобы было удобно перебирать и касаться пальцами. Мысленно обращаться к нужному амулету, как у Таши, пока не получалось, но подобный выверт мэтр даже оценил и похвалил за сообразительность.

Спуститься вниз с помощью тени не решилась, хотя знала, что привычная физика под Покровом искажалась, и вместо падения я бы просто шла вдоль стены. И всё же следовать примеру Весташи не стала, прибегнув к помощи амулета левитации, и аккуратно приземлилась рядом с вылезшим из теней мэтром.

Мысль о том, что сейчас придётся убить кого-то своими руками, осозналась запоздало. Но отступать поздно — своя жизнь всяко дороже. Да и, как бы ужасно это ни звучало, пора было привыкать.

— Это нижний порт, здесь часто случается такое, — прошелестел над ухом Таши, приобнимая меня за талию. — А этот человек умрёт к утру. Не медли.

Я сглотнула горькую слюну и потянулась к кинжалу, но была остановлена Весташи. Он схватил моё запястье и вытянул руку вперёд. Всё тело отозвалось дрожью на какой-то недоступный для обычного слуха зов, заставляя сердце бешено колотиться о рёбра, скручивая живот и щедро разлив по лёгким раскалённое олово. И на этот зов также отозвался и полумесяц — я почувствовала тёплую кровь, струящуюся под кожей, вливающуюся в ладонь и продирающуюся наружу.

— Я помогу тебе, — не без вздоха горечи произнёс Таши. — Страх, да. Его надо победить.

Пальцы сами собой сжались на… рукояти. Вороной серп возник в моей руке по воле Жатвы, не иначе. И теперь я понимала, что могла призвать его всё это время — точно так же, как подаренный Квилем кинжал, стоило только захотеть и пожелать. Чувствовалось что-то живое и трепещущее в этом оружии, как частичка души, крохотное сердце или пойманная ладонями бабочка, щекочущая крыльями кожу.

— Ты — Жатва. Убежишь сейчас — умрёшь.

Слова Весташи падали камнями на плечи, сдавливали и не давали двинуться.

— Цепкая, горькая, колючая, — сбивчиво шептал мэтр. — Цепкая, острая… не луна, не месяц — серп. Обагри кровью, подари Жатве жизнь и смерть…

— Ты меня пугаешь, — выдавила я, с трудом вырывая руку из захвата Таши.

— Прости. Не хотел, но слишком уж момент… торжественный, что ли?

И ведь не понять по голову, насколько он себя виноватым чувствовал, а лицо — ставшее в последнее время слишком открытым и живым, отражающим буквально всё — как назло скрывала под маской.

— Не стой столбом, — цыкнул мэтр. — Режь горло. У тебя хорошо должно получиться…

— Что?..

Недовольно шаркнув ногой, Таши скрестил руки на груди и отвернулся. Я поборола в себе смутную тревогу и, скрепя сердце, наклонилась над случайной жертвой уличного воришки. Судя по слабому дыханию, пьянчужка и до утра не смог бы дотянуть, так что желание Весташи поторопить события можно было понять. Да и смысла в оттягивании неизбежного нет.

Потому что если убегу сейчас, то буду бежать всегда. И в итоге очень скоро — умру.