— Опусти оружие, — мягко прошептал мэтр, подходя ближе, и взял моё запястье в свои ладони. — Это не та смерть, что тебе нужна. Восстанови дыхание, заставь лишние эмоции покинуть тебя, и отзови Жатву. Я помогу.

Чуть качнула головой, закрывая глаза и позволяя обволакивающей магии Весташи проникнуть внутрь. Подсознательно ожидала ужаса, выворачивающего наизнанку и раздирающего кожу, как было во время ритуала наречения, когда — как уже знала — воле Таши пришлось проникнуть в моё сознание и перекроить его. Догадывалась, что здесь должно было произойти что-то схожее, и всё же… ничего, кроме тёплого потока — не было. Сама магия казалась чужеродной, противоестественной и всепоглощающей, я и подумать не могла, что могло быть так. Всякий раз чары оставляли после себя опустошение, усталость и боль — такой была обратная сторона лёгкого могущества, колдовства без долгих заклинаний или ритуалов.

— Пока не смотри магическим зрением, смерть ещё витает в воздухе и может пробудить Жатву, — предупредил мэтр.

Весташи ласково погладил меня по щеке, возвращая в реальность, и я почувствовала его улыбающийся взгляд. Убедившись, что могу стоять самостоятельно, он суетливо проверил маску и поманил за собой, зажигая крохотный магический огонёк.

В ночной темени видно было ровным счётом ни демона, но благодаря скудному освещению и амулету, дарующему зрение кошки, удалось разглядеть коридор из резных ширм — до этого они воспринимались как стены из-за того, что высокий потолок терялся где-то во мраке. Я почему-то ожидала увидеть что-то сверху, но причина пробуждения Жатвы находилась прямо под ногами, и как только Таши отошёл в сторону…

Дыхание перехватило, и к глазам подступили слёзы. Я не вскрикнула только потому, что поддалась тому спокойствию, с которым Весташи и Гирэтти склонились над распластанной на небольшом возвышении женщиной.

Огромный живот облепляла пропитанная кровью ткань, ноги были неестественно вывернуты, а лицо обезобразили многочисленные синяки, ссадины и жуткие порезы. У перевёрнутой серебряной чаши валялся ржавый крюк, которым, несомненно, разодрали не только платье несчастной, но и выдрали куски мяса из спины и плеч. Руки женщины сковывали уже знакомые противомагические браслеты, скованные между собой цепью, обвитой вокруг обсидианового обелиска в три локтя высотой. Я заметила движение и дёрнулась, но не сразу сообразила, что дело было в отражении стоявшего напротив массивного зеркала, перед которым вилась целая россыпь кровавых следов от сапог.

Во мне проснулась странная отрешённость, и пока Чайка деланно изучал выбитую в камне руническую вязь, я стояла в стороне и смотрела, как Таши аккуратно переворачивал тело на спину, как отвёл с лица жертвы рыжие пряди волос, как пытался вслушаться в едва различимое дыхание. Наверное, понимала, что сделать ничего не смогу, а потому можно было и не пытаться.

— Помочь не хочешь? — без издёвки спросил Таши.

От этих слов вздрогнула и кинулась к Весташи, но была остановлена суровым взглядом. Кажется, моей помощи мэтр не искал, и вопрос адресовывался Санри.

— Ты успел заделаться мастером целительства? — криво усмехнулся Гирэтти.

Таши спокойно взирал на Чайку ничего не выражающей маской. Но времени не терял — сняв перчатки, он положил бледные пальцы на виски женщины. Возникло слабое свечение, и постепенно мелкие царапины стали затягиваться, а вот на более ужасные раны сил Весташи, судя по всему, уже не хватало.

— Если спасём её, твой долг Рэйесу будет погашен одним махом.

— Ой ли? А не достаточно ли будет того, что заказец с гнильцой? Никто не предупреждал, что этот маг окажется демонопоклонником!.. Стой, ты знаешь, кто она? Рог демона мне в задницу. Таши, что происходит?!

— Я понимаю не больше твоего, — покачал головой мэтр, склоняясь над лицом женщины. — Кель, стой на месте. Здесь всё пропитано темнотой. Сан, давай сюда все свои амулеты… я возмещу. Потом. Нужны силы.

— И ты хочешь, чтобы я остался в этой дыре без единого козыря? — нахмурившись, проворчал Гирэтти, но к магическим брошам всё-таки потянулся.

— Нет. Ты заберёшь сеньору Рьютт, а я останусь здесь и выясню, в чём замешана цель. Поэтому свои резервы тратить не могу.

— Яйца Забытого, почему каждый мой раз с тобой заканчивается чем-то подобным? Магия магией, Таши, но ты никогда не был целителем…

— Не был, — не стал спорить мэтр, забирая у Санри горсть амулетов. — А теперь вдруг стал. Заканчивай языком чесать, не мешай мне.

— Понял-понял. Забрать женщину, забрать девчушку…

— Кель останется со мной. Жатве всё ещё нужна жертва, и пользы от Кель будет куда больше, чем от тебя. Кель… помоги мне её завернуть, — Таши снял плащ и посмотрел на меня, — не стой столбом. У Сана нет необходимой защиты от темноты. И заодно посмотришь, что я делаю. Сейчас уже не опасно, можешь смотреть, она не присмерти, хоть и очень близка к грани. Я не смогу помочь тебе успокоиться, поэтому держи эмоции под контролем, как при медитации.

— Она беременна? — зачем-то спросила, опускаясь на колени рядом.

— Нет. Уже нет. Ребёнок мёртв, — припечатал он и протянул свою маску. — Поможет сохранять то состояние, в котором ты сейчас.

Так значит эта отрешённость — благодаря Весташи?.. Но времени на раздумья, судя по всему, не было. Быстро кивнула, нацепила маску на лицо и выжидающе уставилась на Таши — от ярких, прозрачных, словно горные озёра глаз стало не по себе, сердце пропустило удар или два, но только для того, чтобы почти сразу забиться в бешеном ритме. Что-то было не так, ухватиться за это что-то никак не получалось, а глаза, глаза… они ведь всегда были такими, да?

— Не проваливайся под лёд, — издал смешок Весташи.

Из-за бледности и тёмных кругов он походил на мертвеца. Нет. Нет! Он уже был мертвецом, очень-очень давно, а заметно это стало только сейчас. Но когда, когда же? Что случилось? Как?.. Кажется, да, помню, понимаю… Ночь после бала и эти круги, странные глаза уже накануне… когда мы искали Раджети? Что не так? Что я упускаю?

— Кель! — повысив голос, позвал Таши, и наваждение мигом спало.

Передо мной была полуживая женщина, чья смерть оставалась вопросом между временем, умениями Весташи и моей помощью. Но что я вообще могу сделать?

Он открепил от ворота значок Защиты и положил на лоб женщины, пальцами будто вытаскивая что-то из чёрного камня, и очень скоро магия стала материальной, обрела форму молочно-белого тумана. Лицо Таши сделалось серым, на лбу выступила испарина, и я поспешила поделиться своей магией — не до конца понимая, что делаю, встала позади и коснулась руками его плеч, сливаясь с чем-то зовущим и отчего-то родным.

— Твои эксперименты с Защитой, как я погляжу, всё продолжаются? — не удержался от комментария Гирэтти. — Я думал, ты просто не выспался… ты ничем не хочешь со мной поделиться? Глаза-то у тебя, журавль сизый, вроде не всегда голубыми были, а?

— Не беси меня и заткнись.

Почему-то вспомнился давно забытый сон, который Раджети помог вытащить из забытья — древний ритуал, рогатый демон, вырывающий из груди ещё живой девушки сердце. Боль пронзила тело, скрутила и погребла под собой, и я рухнула на Весташи как подкошенная. Между ключиц словно повесили тяжёлую гирю, и она всё раскачивалась по кругу, и раскачивалась, а мир оттого начинал вертеться и расплываться.

— Приходи в себя, — раздался над ухом далёкий голос Таши.

Со стыдом осознала, что не сумела сдержаться и разревелась. Не в голос, но слёзы хлынули ручьём, отчего всё перед глазами и поплыло. Я судорожно выдохнула и встала, опираясь на услужливо предложенную руку Весташи и держась за пульсирующий затылок. Сложенными вместе указательным и средним пальцами мэтр коснулся моей переносицы, и в голове прояснилось.

— Сан, забирай сеньору Рьютт. Нужен лекарь, потому что избавиться от плода у меня не вышло.

— Думаешь, я дотащу её без амулетов? — недовольно цыкнул Чайка.

— Не держи меня за идиота, всё бы ты мне даже на смертном одре не отдал. И, послушай… как бы Рэс ни упирался, убеди его связаться с магистром Тэриньо.

Меня словно окатило ключевой водой. Сеньора Рьютт… Не о ней ли шла речь в том письме, что Раджети успел отправить в тратторию? Ирнэ лисс Рьютт, старшая магесса дома Моринит, которую чародей назначил моим опекуном.