3

Чикаго к этому времени уже не был грязной дырой, городом скотобоен и мыловаренных заводов, как полагали еще лет двадцать назад, впрочем, безосновательно полагали — в восточных штатах. Сейчас город не только вырос вширь и ввысь, не только приумножил свое богатство, но и значительно облагородил внешний облик — это касалось архитектуры и качественного состава высшего света. Раньше последний составляли, в основ ном, нувориши, самым страстным желанием которых было поразить, ошеломить — с помощью нарядов, украшений, безвкусных, аляповатых, всегда излишне роскошных. Иначе и не могло быть в сборище людей, где все решали деньги, где они служили единственным мерилом достоинства. Разве что наследственные титулы могли соперничать с полнотой мошны, но в Америке, а тем более в Чикаго, этим мало кто мог похвалиться.

Но теперь наравне с богатством ценилось образование, известность, обретенная на каком-либо поприще, будь то наука, музыка, живопись или театр.

Иствуды жили в доме на бульваре Эшланд, в районе особняков. Явившись в назначенное время и встреченный у входа в дом дворецким, очень вежливо осведомившимся о его имени, Барт поразился богатому убранству приема. Галерея перед домом была ярко освещена, на лужайке стояли столики с шампанским в серебряных ведерках, с вазами, тарелками, фужерами. Бессмысленно было пытаться сосчитать, во что Иствуду-старшему выльется этот прием.

Барту еще никогда не приходилось бывать в такой обстановке. Он мысленно посмотрел на себя со стороны, желая убедиться в том, что он не выглядит инородным телом в богатой толпе — пока еще гости только начина — ли собираться, но по внешнему виду приехавших в одно с ним время мужчин и женщин можно было определить, что это за публика. Однако Барт сразу успокоился: костюм, ботинки, галстук — все было достаточно дорогим, но не бросалось в глаза, во всем присутствовали вкус и мера.

— Барт, дружище, как хорошо, что ты появился, — Дональд Иствуд, во фрачной паре, в черном шелковом галстуке, с белоснежным платочком, выглядывающим из нагрудного кармана, вовсе не напоминал того достаточно скромно одетого юношу, которого Барт привык встречать в здании городской прокуратуры. — Отец, это Барт Гамильтон, о котором я тебе рассказывал.

Отец Дональда Иствуда, мужчина лет пятидесяти, тоже во фраке, с благородной сединой на висках, с сединой в усах, с дорогой сигарой — он, конечно же, был джентльменом с головы до пят, или, как сказали бы англичане, от подметок до короны. Барт даже почувствовал некоторую неловкость, решая, каким образом ему приветствовать Иствуда-старшего, но тот уже протянул ему сухую холодную ладонь.

— Да, мистер Гамильтон, наслышан о вас, — он оценивающе окинул Барта взглядом серо-стальных глаз. — Вы, значит, всю жизнь мечтали служить поверенным в строительной компании? — он улыбнулся, продемонстрировав два ряда безупречно здоровых зубов.

— Нет, сэр, — Барт постарался выглядеть как можно более естественным. — Просто в то время подобная работа наиболее устраивала меня.

— Понимаю, — кивнул Иствуд-старший. — Но мне кажется, что сейчас место поверенного — не совсем то, чего вам хотелось бы, не так ли?

— Возможно, — Барт пожал плечами и вежливо улыбнулся. — Но все дело, наверное, в том, что мой опыт в практической юриспруденции достаточно мал, а способности весьма средние.

— Вы либо ужасный скромняга, либо неплохой дипломат, — сказал отец Дональда. — Я полагаю, что скорее всего верно второе предположение. Все-таки на вашем месте я бы подумал о некотором пересмотре приоритетов. Не думаю, что вас очень интересуют деньги, тем более, в основном, те, что вы зарабатываете для других. Вам нужно заняться делом посерьезнее, Барт. Но у нас с вами еще будет время поговорить об этом.

Он кивнул Барту и отошел.

— Может быть, тебе и стоит послушаться его совета, Барт? — спросил Дональд. — Советы — сейчас его основное занятие, поэтому он дает их вполне профессионально.

— Да? — Барт постарался не выглядеть назойливо — любопытным, поэтому выдерживал тон безразличной вежливости. — А кому он дает советы большую часть времени?

— Губернатору штата Иллинойс, — рассмеялся Дональд. — В губернаторы, как сам понимаешь, не всегда избирают законников. Вот и приходится подсказывать им время от времени, чтобы они, не ровен час, не загремели в уголовную тюрьму, — теперь он расхохотался, но не слишком громко, чтобы не привлекать внимания гостей.

А Барт не верил своим ушам. Советник губернатора обратил на него внимание? Чему же он должен быть обязан — дружбе с его сыном? Дональд не выглядел светским повесой, этаким папенькиным сынком, который, благодаря протекции, через определенные промежутки времени обязательно поднимается на очередную ступеньку служебной лестницы. Тот Дональд, которого он видел на службе, был энергичным, собранным и производил впечатление довольно толкового парня. Да и о своем отце он не распространялся раньше — так, обронил вскользь что-то типа «государственный служащий». Конечно, советник президента Соединенных Штатов тоже относится к государственным служащим.

— Но, если я послушаюсь его совета, — осторожно начал Барт, — то в таком случае мне, насколько я понимаю, надо идти на государственную службу.

— Разумеется, Барт. Ты же не рассчитываешь сделать карьеру у этого прохиндея Уорнингтона? Не думаю, что оскорбляю чувства верноподданного слуги мистера Уорнингтона. Давай называть вещи своими именами. Теперь ты смотришь на него несколько иными глазами, чем вначале работы на его компанию.

Да, правоту Дональда следовало признать. Он работал у Уорнингтона чуть больше года, и первоначальный его энтузиазм несколько поубавился, хотя Барт относил это к обычному привыканию. Работа, как он был убежден, не должна служить источником душевного комфорта. Но к рутине каждодневного служения на благо компании примешивалось и чувство неудовлетворенности. Нет, его достаточно ценили, да и зарабатывал он прилично, но скоро Барт понял: его работа, пусть и достаточно кропотливая, запутанная с виду, все же сводится к выполнению набора довольно примитивных операций. Еще несколько лет занятий такой деятельностью, и он незаметно для себя деградирует.

— Наверное, ты в чем-то прав, Дон, — произнес Барт после некоторого раздумья. — Только одного моего желания мало. Если бы люди сразу получали то, что им нравится, жизнь потеряла бы остроту и вкус, — он обратил все в шутку.

— Тебе надо будет поговорить с мистером Колтрейтом, прокурором района Лейк-Вью, — сказал Дональд. — Ему нужен помощник.

— И он подозревает о моем существовании?

— Представь себе, что подозревает. Ладно, поговорим об этом позже. Тебе надо развлекаться самому, а мне — развлекать гостей. Вон как раз и мэр пожаловал.

Теперь уже Барт ничему не удивлялся. Не удивился он и тому, что в его направлении движется привлекательная девушка в серебристо-зеленом вечернем платье. Открытые плечи и низкий вырез декольте позволили Барту сделать заключение, что девушка скорее плотная, чем пухленькая. Гладко зачесанные темные волосы, темные бархатные глаза, пухлые губы, рубиновые сережки в тон им.

— Мне велели развлекать вас. Дон велел, — вместо приветствия сказала девушка. — Но я вовсе не гетера — если вы, конечно, подумали об этом — я кузина Дональда. Зовут меня Сильвия. А вас, как мне сообщили, Барт?

С женщинами Барт еще не научился вести себя. То есть, он не испытывал особой робости в их присутствии, но они его иногда ставили в тупик своим поведением. Вот и сейчас Сильвия принялась достаточно бесцеремонно рассматривать его. Улыбнуться, пожать плечами, также уставиться на нее в упор?

— Принесите, пожалуйста, что-нибудь выпить, — Сильвия, наконец, перестала испытывать его терпение.

Барт решил, что ей больше понравится шерри, себе он взял виски с содовой.

Сильвия поблагодарила его и поднесла бокал к губам. При этом она опять посмотрела на Барта.

— Послушайте, — не выдержав, рассмеялся он, — ведь вам велено развлекать меня.

— Чем я и занимаюсь, — ответила девушка достаточно спокойно.

— Нет, похоже, это вы ждете, чтобы я развлекал вас.

— Вот это, как раз, и входит в мою программу развлечений. Иначе вы будете откровенно скучать. Поди узнай, что вы больше всего любите. Пить вы не очень любите, насколько я успела заметить.