5

— Послушайте, Барт, если мы не прижмем хвост этому сукиному сыну Бергсону, то деньги законопослушных граждан, идущих на наше содержание, можно считать выброшенными на ветер, — Колтрейт, вызвавший его для беседы, выглядел озабоченным и хмурым, даже лысина его сияла как-то тускло.

Сукин сын Бергсон, чьи родители переехали в Чикаго из Швеции, представлял из себя относительно новое для правоохранительных органов явление. Начинал он мелким воришкой и хулиганом, за что получал небольшие сроки заключения в исправительных тюрьмах штата Иллинойс. Потом Бергсон решил прекратить практику мордобоя и примитивного воровства. Зачем рисковать, тратить много сил для достижения непредсказуемого результата, если можно установить твердую сумму налога, которую жертвы регулярно будут поставлять в сроки, им же, Бергсоном, установленные.

Все оказалось не так-то просто осуществимым на практике. Свою карьеру вымогателя Бергсон начал со стычек со столь же сообразительными коллегами, уже «застолбившими» участки. Да и мелкие лавочники, с которых громила пытался требовать дань, обнаружили удивительную неуступчивость, доходящую до открытого сопротивления: Бергсон был даже ранен, правда, легко. Тут-то он и попал в поле зрения полиции, уже в новом амплуа. Привлеченный к суду за вымогательство, Бергсон был отпущен под залог за недоказанностью состава преступления. В последний момент свидетели вдруг изменили свои показания. Для Колтрейта, следившего тогда за делом Бергсона, этот факт означал одно: бывший хулиган успешно освоил новую преступную специальность. Рэкет не занимал в то время много места в полицейских сводках, но не замечать его прогресса значило бы прятать голову в песок. То, что от жертв вымогательства теперь почти не поступало жалоб, значило только одно — они были запуганы, находясь в полной зависимости от таких, как Бергсон. Следовательно, полиция была уже повязана с преступниками, имея отчисления от «выколоченных» сумм. Порочный круг замкнулся, в него уже почти не имела доступа прокуратура.

— У меня есть сведения, — сказал Колтрейт, — что последним сдался Стивенсон, владелец обувного магазина. С месяц назад в магазине случился последний погром, с тех пор установилась тишина.

— И это не может означать, что Бергсон от него отвязался, — вставил Барт.

— Верно, не может, — кивнул Колтрейт. — Этот тип уже набрал силу, во-первых. А во-вторых, неподчинение Стивенсона подало бы дурной пример для остальных плательщиков дани. Вам надо встретиться со Стивенсоном, Барт. Возможно, он еще не полностью смирился с необходимостью отваливать часть прибыли крутым ребятам. Если у нас будут только его показания, мы сможем открыть дело на Бергсона, и тут уж я своего шанса не упущу — он получит максимальный срок. Можете встретиться со Стивенсоном в его магазине, можете где-нибудь на нейтральной территории, но вызывать его в прокуратуру нежелательно.

Барт понимающе кивнул.

Он воспользовался своим правом рядового покупателя, чтобы попасть к Стивенсону, предварительно позвонив ему и попросив не отлучаться в указанное время.

Перемерив с помощью продавца в торговом зале несколько пар обуви, Барт так и не нашел подходящих ботинок.

— Очень жаль, — улыбнулся он. — У меня просто такой высокий подъем, что подбирать обувь — сплошное мученье. А не могу ли я поговорить с владельцем магазина? Он здесь?

— Мистер Стивенсон? Да, конечно.

Разумеется, продавец мог быть как-то связан с вымогателями. Еще он мог знать в лицо Бартоломью Гамильтона, помощника районного прокурора. Но Барт решил, что вероятность сочетания двух таких фактов достаточно мала.

— Мистер Стивенсон, — начал без обиняков Барт, появившись в кабинете владельца магазина. — Раз уж вы согласились встретиться со мной, я рассчитываю на вашу помощь.

— О какой помощи может идти речь? — осторожно осведомился худой, несколько сгорбленный человек лет пятидесяти с небольшим, с серебристой щеточкой усов под унылым вислым носом.

— О помощи в восстановлении порядка в пригороде Лейк-Вью, если выражаться официальным языком. Но я прибыл к вам полуофициально. То есть, — он махнул рукой в сторону запертой входной двери, — для продавцов и посетителей вашего заведения я — всего лишь клиент, озабоченный подбором обуви на свои не слишком стандартные ноги. А для вас я лицо официальное, обладающее необходимыми полномочиями для того, чтобы защитить вас.

— Защитить от кого, простите? — Стивенсон выглядел непроницаемым.

— От людей, занимающихся поборами, — прямо сказал Барт. — Конечно, вы могли уже разувериться в том, что закон в состоянии оказать вам какую-либо помощь, и все же нам предоставляется шанс для выигрыша.

— Нам? Шанс? — глаза Стивенсона, похожие на глаза больной птицы, выражали слишком нарочитое непонимание для того, чтобы Барт поверил ему.

— Да, именно: нам с вами. Вы ведь платите людям Бергсона сравнительно недавно. И вы, как мне кажется, не совсем смирились с установившимся положением.

Теперь уже Стивенсон молчал, и Барт счел его молчание благоприятным признаком.

— Я предлагаю вам сообщить мне время и место очередной передачи денег вымогателям. Все остальное будет просто делом техники, можете на меня положиться.

Он посмотрел на Стивенсона в упор.

— Хорошо, — заговорил владелец магазина. — Допустим чисто теоретически, что все обстоит именно так, как вы говорите. Допустим, что я кому-то плачу. Допустим, что вам удастся поймать кого-то во время передачи этих воображаемых денег. Вы что же, полагаете, что это будет крупная рыба? Вы считаете, что, обломав мелкую ветку, можно уничтожить дерево? Нет, мистер Гамильтон, в следующий раз мне уже установят более высокий размер платежей, если, конечно, не последуют иные неприятности.

Барт выслушал его, не перебивая.

— Мистер Стивенсон, ведь я же не зря сказал, что все остальное будет делом техники. Нашей техники. Поверьте, у нас есть полная возможность проследить прохождение денег по всей цепочке, или, как вы выражаетесь, от веточек к стволу дерева. Мы сможем подрубить этот ствол, уверяю вас.

Стивенсон с сомнением покачал головой:

— Если бы все обстояло так, как вы утверждаете, не существовало бы вообще никакой преступности. Даже воображаемой, — он улыбнулся невеселой улыбкой. — Болезнь зашла слишком далеко. Вы не можете поручиться за то, что ею не поражена уже и значительная часть вашего аппарата.

— Не могу, — согласился Барт. — Более того, мне доподлинно известно, что некоторые полицейские находятся в сговоре с вымогателями. Я не идеалист, мистер Стивенсон, и пусть вас не вводит в заблуждение моя относительная молодость. Мы тщательно взвесили все шансы, мы разработали самый подробный план операции. Срывы практически исключены. Давайте, рискнем вместе, мистер Стивенсон. Давайте допустим, — он улыбнулся, — что в один прекрасный день некто придет к вам, и вы передадите ему несколько меченых банкнот. Сам факт передачи денег мы, опять же допустим, зафиксируем. А потом мы зафиксируем факт получения их Бергсоном либо факт передачи денег на его счет — такой вариант мы тоже учли.

Стивенсон опять задумался.

— Я понимаю ваше положение, — сказал Барт. — Взвесьте основательно все то, что я вам говорил, и примите правильное решение. Вот мой телефон. Вы всегда можете застать меня от девяти утра до шести вечера.

Стивенсон позвонил ему уже на следующее утро. Он должен был передать семьдесят пять долларов какому-то типу, которого он знал только в лицо. Барт попросил описать его подробнее. Потом рассказал о приметах Колтрейту.

— Красавчик Донован, — почти уверенно заявил Колтрейт. — Что же, наши предположения оказались верными, это и в самом деле человек Бергсона.

Когда этот высокий мужчина с красивым лицом, которое немного портил белый хрупкий шрам, протянувшийся от скулы к подбородку, вышел из магазина Стивенсона, его тут же схватили под руки два агента уголовной полиции. Красавчик Донован не стал сопротивляться и был препровожден в автомобиль, привезший его в прокуратуру.

— Привет, Донован, — помахал рукой Колтрейт. — Хочешь, я угадаю, что у тебя в кармане? Так вот, в кармане у тебя конверт, в котором находятся семьдесят пять долларов с такими номерами. — Он подсунул Доновану листок с колонкой цифр. — В этот раз тебе не удастся отвертеться, Донован. Ты привык, что с тобой играют по правилам, поэтому у тебя на всякий случай припасена отговорка — как, например, сейчас, когда ты собираешься заявить, будто тебе подсунули эти бумажки. Не выйдет, Донован. Вот свидетельские показания, — он поднял со стола несколько листков и помахал ими в воздухе. — А пока ты будешь требовать адвоката, тебя успеют пристрелить при попытке к бегству.