— Как я погляжу, у вас тут все заготовлено, босс, — криво ухмыльнулся Красавчик Донован.

— Да ведь нам с вами иначе и нельзя. Итак, выбор у тебя небогатый: пуля в затылок за попытку к бегству в худшем случае, а чуть получше будет срок за вымогательство с применением насилия, незаконное ношение оружия и сопротивление полиции при задержании. Этот револьвер был у тебя изъят при аресте, и ты успел произвести из него три выстрела прежде, чем тебя скрутили. Вот заключение. Не скалься, сынок, никакой адвокат тебе не поможет. Но у тебя есть еще третий выход. — Колтрейт побарабанил короткими пальцами по крышке стола. — Ты сообщаешь нам, где и при каких обстоятельствах ты должен отдать эти деньги своему боссу. В этом случае срок будет гораздо меньше. Тебе просто будет вменено пособничество в вымогательстве — Бергсон велел тебе пойти и взять какие — то деньги. Ты мог и не знать, что это за деньги, поэтому скорее всего ты отделаешься условным сроком. А потом мы дадим тебе возможность быстро покинуть Чикаго.

— Складно у вас все получается, босс, — Красавчик Донован покачал головой. — Все-то вы за меня расписали, все учли. Только я, наверное, предпочту срок — это в том случае, если вам удастся доказать мою вину.

— Удастся, еще и как. Это я тебе заявляю при своем помощнике, мистере Гамильтоне.

Они находились в кабинете Колтрейта втроем.

— Только срок меня не очень устраивает, — продолжил Колтрейт. — Скорее всего будет пуля в затылок. А пока мы тебя вразумим, сукин ты сын. Мистер Гамильтон, вы не забыли еще левый боковой? Сдвиньте-ка немного печень этого субъекта влево. Ну-ну, не смущайтесь, — подбодрил он удивленного Барта.

Красавчик Донован немного привстал, собираясь ему что-то возразить, и в этот момент Барт нанес ему мощный удар — как раз в то место, куда велел Колтрейт. Красивое лицо Донована посерело, он кулем рухнул на стул.

— Так-то оно лучше, — удовлетворенно сказал Колтрейт. — Хорошенькая взбучка приносит куда больше пользы, чем цитирование статей кодекса. С этими мерзавцами по-другому и нельзя. Ты по-прежнему еще хочешь адвоката, ублюдок? — обратился он к Доновану.

Тот отрицательно помотал головой.

Барт еще не видел Колтрейта таким, и сам он не оказывался еще в подобных ситуациях. Но он предполагал существование и такой реальности. Наверное, Колтрейт прав, отходя от установленных законом норм задержания и допроса. Красавчик Донован, кажется, понял, что выбор у него и в самом деле не слишком богатый.

— Хорошо, босс, — обратился он к Колтрейту, — но вы точно гарантируете мне беспрепятственный выезд из Чикаго, если я соглашусь работать на вас?

— Точно, — кивнул Колтрейт. — Теперь ты скажешь, где и при каких обстоятельствах ты должен передать деньги своему боссу.

— Я должен сейчас позвонить ему домой и прийти к нему.

— Вот как, у этого сукиного сына дома уже установлен телефон, — хмыкнул Колтрейт. — Да, поди побегай за этими бандитами, если они снабжены всем необходимым. У него же и автомобиль есть, вот что самое занятное. Ладно, делать нечего, Красавчик, звони.

Он указал на аппарат, стоявший на тумбе, а сам снял трубку другого аппарата, стоявшего на столе.

— Хэлло, босс, — начал Красавчик Донован, когда его соединили с собеседником на другом конце провода. — У меня все в порядке с нашим другом. Да, без задержки. Откуда я звоню? Из … бара, что на углу, недалеко от заведения нашего друга. Нет, босс, как прикажете.

Тут Колтрейт сделал ему знак, и Красавчик Донован положил трубку.

Колтрейт нажал кнопку звонка, и в кабинете появился один из агентов, что брали Донована.

— Возьмите еще Барнетта и Лефлера, — распорядился он. — Его, — Колтрейт указал на Красавчика Донована, — посадите с собой. Проследите, чтобы он не выкинул какой-нибудь фортель. Пошли, — это уже относилось к Барту, — и прихватите с собой оружие.

Сам Колтрейт раскрыл ящик стола, вынул из него внушительный «кольт» тридцать восьмого калибра, выбросил барабан, крутнул его, проверяя наличие патронов, снова защелкнул.

Они все вышли. Во дворе к ним присоединились Барнетт и Лефлер, севшие в один автомобиль с Колтрейтом и Бартом. Агенты посадили в другой автомобиль Красавчика Донована и выехали первыми. Барт понимал, что они вмешиваются в работу полиции участка Лейк-Вью, более того, они подменяют полицию полностью, нарушая при этом установленное законодательство. Как бы в ответ на размышления Барта Колтрейт сказал:

— Поступать надо нетривиально, иначе за этим сукиным сыном Бергсоном нам пришлось бы бегать до конца века. Лично мне такая перспектива не светит.

Бергсон жил неподалеку от набережной, на тенистой улочке. Не доезжая ярдов ста пятидесяти до его особняка, автомобиль, шедший первым, остановился. Один из агентов, выбравшийся из него, сказал подоспевшему Колтрейту:

— Это вон там, шеф, — и указал рукой на въезд в особняк.

— Ага, — проворчал Колтрейт. — К нему незамеченным не подберешься.

Барнетт и Лефлер сели в автомобиль и, развернувшись, отъехали.

— Ты, Красавчик, сейчас пойдешь к нему и передашь деньги, словно ничего не случилось. Смотри, не вздумай сотворить какую-то глупость. Иначе она будет последней в твоей жизни, это я тебе гарантирую.

Барт понимал, что Колтрейт не шутит. Можно было сказать, что сейчас он поставил на карту свою карьеру и пошел ва-банк.

— Как только он войдет в дом, — обратился Колтрейт к двоим агентам, — сразу же бегите и занимайте места с боков дома. Мы с мистером Гамильтоном последуем за вами.

Он выждал некоторое время и скомандовал Красавчику Доновану:

— Пошел!

Барт наблюдал за тем, как удалялся Донован, в своем шикарном, но изрядно измятом костюме, в шляпе, сдвинутой на затылок, как на его спину и плечи падает тень каштановой листвы. Его охватило ощущение нереальности всего происходящего. Почему-то Барту казалось, что Красавчик Донован не дойдет до двери особняка — он либо сбежит по пути, либо просто испарится, исчезнет.

— Так, все нормально, — произнес Колтрейт, и Барт подивился его способности ощущать момент. Именно эти слова подсознательно он ожидал более всего сейчас, да и агенты тоже наверняка думали о том же.

Красавчик Донован нажал на невидимый звонок у калитки, отпер ее, прошел по газону, прикоснулся рукой к притолоке входной двери и через несколько секунд скрылся внутри дома.

— Вперед! — скомандовал Колтрейт агентам. Те с места рванули бегом, в несколько секунд достигли калитки, пробежали по газону и промчались дальше, занимая места по обеим сторонам от дома.

Колтрейт, держа руку в правом кармане пиджака, заспешил следом за агентами. Он сделал Барту знак рукой, приказывая тому держаться сзади, а не рядом. Уже находясь в нескольких футах от двери дома, Барт заметил за противоположным его углом Лефлера, державшего в обеих руках поднятый вверх стволом револьвер.

Колтрейт поднялся на крыльцо и быстро нажал на кнопку звонка. Никто не открывал.

— Хартмэн! — скомандовал Колтрейт невидимому агенту. Зазвенело стекло разбитого окна. Через десяток секунд дверь дома распахнулась, ее открыл Хартмэн. Колтрейт, выхватив револьвер и держа его перед собой, ворвался в дом.

Первое, что увидел Барт, вбежав следом за Колтрейтом, это Красавчика Донована и еще двух мужчин, стоявших с поднятыми руками. Другой агент держал их под прицелом своего револьвера.

— Хартмэн, обыщите их, — распорядился Колтрейт.

Агент быстро обыскал сначала Красавчика Донована, вынув из его кармана револьвер, разряженный еще в прокуратуре, потом — мужчину с белесыми волосами и такими же бровями.

— Мистер Колтрейт, это нарушение неприкосновенности жилища, — спокойно заметил белобрысый.

— А это — незаконное хранение оружия, — парировал Колтрейт, принимая у агента отнятый у белобрысого револьвер. — И еще кое-что посерьезнее, — прибавил он с удовлетворением, беря конверт, который Красавчик Донован недавно передал адресату.

— Этот джентльмен, разумеется, друг дома? — насмешливо спросил Колтрейт, кивнув в сторону другого мужчины. — А у него пушка для чего? Пистолеро[6] Гусман! Сплоховал ты нынче, амиго, что и говорить. На тебя плохо действует северный климат, твоя горячая мексиканская кровь, даже наполовину разбавленная текилой[7] все же не циркулирует здесь, как надо.