— Билли, малыш, что с тобой? — попытался остановить его Уэйд. — Перестань…

— Что я должен перестать, дед? — резко перебил его Билли. — Говорить с мистером Коули в таком тоне? Но он же позволяет себе командовать нами всеми. Вы не в генштабе, сэр, где вы протирали брюки в течение сорока или скольких там лет. Если уж говорить начистоту, то большая часть вины за то, что случилось с отцом, лежит на вас. Все эти кодексы офицерской чести — орудие негодяев с одной стороны и ловушка для наивных и легковерных — с другой.

— По-твоему, негодяй — это я? — полковник Коули весь трясся.

Билли резко поднялся с места и, не глядя ни на кого, быстро вышел из гостиной.

— Билли!

Он оглянулся — это мать догоняла его.

— Билли, сынок, ты не должен был разговаривать со своим дедом в таком тоне, — Конни выглядела расстроенной.

— Ма, я считаю, что у меня есть только один дед — это твой отец Уэйд Хэмптон Гамильтон. А этот старый надутый козел, который, кстати, всегда считал, что ты не ровня его великолепному сыну, может убираться отсюда ко всем чертям. Ты что же, всерьез воспринимаешь эти дурацкие условности? Это не похоже на тебя, ма.

Она подошла к нему, поникшая, беззащитная, и Билли словно в первый раз заметил частые нити седины в ее темных волосах. Он обнял мать за плечи и прижался щекой к ее лбу.

— Ох, как же тебе не повезло, ма, как не повезло!

Полковник Коули с женой уехали в тот же день. Уэйд запряг лошадей в повозку с верхом, на которой он не выезжал с самой весны, и отвез их на железнодорожный вокзал в Джонсборо.