— Ну-ну, — Робинсон задумчиво кивнул. — Послушайте, Лоуэлл, распорядитесь, чтобы нам подали еще пару бутылочек. Можно даже три. Плачу я, не вздумайте кутить за счет этого парня.

Когда официант принес бутылки, бокалы и поднос с фисташковыми орешками, Робинсон подождал, пока тот уйдет, и спросил:

— Вы упомянули своих родственников, которые были похожи на Ричарда Кори?..

— Да, дед рассказывал мне о муже своей тетки. Кажется, это типичный случай «Сумерек богов». Его век уходил, он пережил свое время, будучи еще совсем молодым.

Робинсон открыл бутылку, разлил вино в бокалы.

— Понимаете ли, в чем дело, друг мой, — разумеется, «друг мой» относиться только к Билли, вряд ли мэтр удостоил бы Бена Лоуэлла такого титула, — «Сумерки богов» могут ведь наступить и для отдельного человека, когда он сделается слишком хрупким, слишком прозрачным для этого мира. А мир, как мне кажется, становится все хуже и хуже.

— Я не думаю, мистер Робинсон, что это относится конкретно к нашему времени. Мне кажется, так было всегда. Рождаясь, человек находится на вершине счастья, жаль только, что он абсолютно не осознает этого. И чем дальше он спускается с этой вершины, тем больше делает ошибок, глупостей, терпит лишения, страдания. А оказавшись в самом низу, он видит прекрасную вершину и ужасную, полную опасностей и разных ловушек, дорогу вниз. Чем раньше человек осознает трагизм этого спуска, тем раньше наступят для него «Сумерки богов».

— Вот как, — покачал головой Робинсон. — Похоже, для вас эти «Сумерки» уже наступили.

— Да, похоже, — просто ответил Билли. — И я не думаю, что это — обычный, банальный страх перед жизнью.

— Так чем, вы говорите, занимаетесь у себя в Джорджии? — Робинсон почему-то переменил тему разговора.

— Я помогаю своему деду на его ферме.

— И пишите?

— И пишу.

— Хм… Дайте-ка ваши стихи.

Билли вынул из тонкой кожаной папки тетрадь в коленкоровом переплете. Робинсон взял тетрадь, а взамен протянул ему квадратик плотной глянцевой бумаги.

— Это моя визитная карточка. Подъедете завтра, во второй половике дня.

Билли приехал в его небольшой особнячок на Лонг-Айленде, и Робинсон сказал:

— Это хорошие стихи. Скажите этому сукиному сыну Лоуэллу, что я одобрил их, если, конечно, его это интересует. У него, у Лоуэлла, тоже был какой-никакой талант, среди родственников его сплошь и рядом встречаются знаменитые поэты, это фамильное. Только вот сам Бен предпочитает не замечать «Сумерек богов» — очевидно, для того, чтобы чувствовать себя увереннее и безопаснее.

Лоуэлл, узнав об отзыве Робинсона, сказал:

— Давайте поступим так. Мы выпустим небольшой сборник. Небольшим тиражом. Все расходы на печатание я беру на себя. Потом, по мере того, как сборник будет раскупаться, издатель выплатит вам гонорар, из которого я возьму причитающиеся мне двадцать про — центов.

Билли прикинул и согласился. Он сразу же вернулся в Тару, потому что подоспело время окучивать хлопчатник.