Глава 31

Шелль подвинулась ближе к теплу тела рядом с ней. Вздох соскользнул с ее губ. Если это был сон, то один из лучших в жизни, и она не хотела просыпаться. Что могло быть лучше, чем удовлетворение, которое она испытывала сейчас? В объятиях своего партнера, где никто и ничто не могло их коснуться.

Шелль распахнула, и резко вздохнула. «Гуннар!» Она села и обнаружила, что это не сон. Ее пара лежал рядом с ней на матрасе, его грудь равномерно поднималась и опускалась во сне.

Она убрала одеяло с его тела. У нее перехватило дыхание, и кровь закипела при виде Гуннара, обнаженного и великолепного. Ни один синяк не испортил его идеальное тело, чтобы выдать раны, который он получил во многих сражениях прошлой ночи. Кончиками пальцев она провела по татуировкам, покрывавшим его шею, вниз по плечу, и через широкую ключицу к груди. Боги. Он через многое прошел. Удивительно, что выжил.

— Продолжай так прикасаться ко мне, женщина, и мне будет трудно не взять тебя здесь и сейчас.

Шелль улыбнулась на грубый тон его слов.

— Я бы не отказалась, — пробормотала она. — Но я проверяла тебя на наличие травм.

Гуннар приоткрыл веко, чтобы посмотреть на нее. Уголки его рта изогнулись в ухмылке.

— Ты довольна результатами проверки?

— Пока что, — с улыбкой сказала Шелль. — Но у меня еще есть основания для этого.

Ледяной взгляд Гуннара поглотил ее целиком. Его дерзкая ухмылка слегка померкла.

— Ты дала мне свою кровь.

Шелль съежилась.

— Тебе было больно. Переход… — она тяжело выдохнула. — Боги, Гуннар. Как ты это переносишь?

— Это было непросто, — Гуннар приподнялся на локте, и внимание Шелль привлекла игра мускулов мощной руки. — Но, Шелль, это никогда не бывает легко.

Увидев это своими глазами, Шелль поняла, почему Джиллиан хотела найти лекарство от ликантропии. Если бы она могла забрать боль Гуннара, то сделала бы это.

— То есть ты хочешь сказать, что я должна была оставить тебя там. В боли и без защиты, без какой бы то ни было помощи.

Гуннар отвел взгляд. Волк взволнованно зашевелился в его голове. Шелль слушала запутанную массу мыслей, более созвучных этой части природы Гуннара, чем она была в прошлом. Волк был существом, выходящим за пределы времени и пространства. Перемены, возможно, было трудно принять такому старому человеку, как Гуннар, но для волка это было почти невозможно.

— Ты думаешь, то, что я сделала, ослабило тебя в глазах твоей стаи, — произнесла Шелль после напряженного момента. — Ты думаешь, я принижаю твое положение в иерархии?

— Я думаю, ты должна была верить, что я достаточно силен.

Негодующий огонь горел в груди Шелль. Она фыркнула.

— А что, если бы все было наоборот? Что, если бы я лежала там, истекая кровью и испытывая боль, а мои враги где-то ждали, пока я ослабею, чтобы они могли наброситься? Ты бы оставил меня лежать там, Гуннар? Ты бы поверил, что со мной все будет в порядке? Или ты бы сделал все, что в твоих силах, чтобы помочь мне?

Он сжал челюсти. Упрямая задница.

— Наши ситуации очень разные.

— Разве? — честно говоря, в Шелль было достаточно альфа-мужского дерьма. — Ты лидер своей стаи, как и я лидер своего ковена.

— Ковена из двух человек, — сказал Гуннар.

«Серьезно?» Любое беспокойство, которое она могла испытывать к нему, сменилось раздражением.

— Не имеет значения, если бы твоя стая была пятьдесят человек, а мой ковен: я, Лукас и пара кошек. Это все еще мой ковен, и я все еще его лидер. Ты в ответе за тех, кто находится под твоей опекой, не больше и не меньше моей. — Шелль глубоко вздохнула. — Проблема, что я тебе помогла? Или тот факт, что твоя стая видела, как я вскрыла вену, чтобы дать тебе свою кровь?

Она изучала его. Гуннар держал сильный ментальный щит, который приглушал его мысли, но его волка было не так легко контролировать. Ответ животного в глубине сознания мужчины звучал так же отвратительно, как и ее. В этот момент она начала думать, что любит волка больше, чем человека. По крайней мере, волку было наплевать на чье-то мнение об их брачном союзе.

Шелль не собиралась сидеть и выслушивать оскорбления. Она бросилась с кровати, впервые осознав, что больше на ней нет ботинок, носков или брюк. С широко раскрытыми глазами девушка повернулась к Гуннару.

— Ты меня раздел?

Выражение его лица снова превратилось в самодовольное мужское высокомерие.

— Да.

Шелль прищурилась и с отвращением покачала головой.

— Хорошо все разглядел?

Он поджал губы, будто боролся с улыбкой.

— Не достаточно хорошо. Если бы я мог снять с тебя рубашку и нижнее белье, не беспокоя тебя слишком сильно, то был бы доволен.

Он любил нажимать на ее кнопки, не так ли?

— Агрх! — Шелль пересекла комнату и рывком открыла дверь. — Выметайся, — если ему было стыдно за то, что его стая увидела кровь его пары на губах своего Альфы, то Шелль не хотела иметь с ним ничего общего. Самоуверенный сукин сын. Кем, черт возьми, он себя возомнил, оскорбляя ее, а потом флиртуя?

Гуннар вытянулся на кровати и сложил руки за головой. Взгляд Шелль опустился туда, где простыня покрывала узкие бедра. Было абсолютно несправедливо, что он мог разжечь ее гнев и вожделение одновременно.

— У тебя рубашка порвана, — заметил он. — Сними ее.

Шелль показалось, что у нее глаза вылезут из орбит.

— Ты это серьезно?

Его самоуверенная улыбка расширилась, и взгляд скучающе блуждал по ней.

— Очень серьезно.

В гневном раздражении Шелль сорвала рубашку и бросила в него.

— Счастлив?

Его взгляд пылал.

— Пока нет. Избавься от бюстгальтера.

У нее отвисла челюсть.

— Мы ругаемся. Ты ведь понимаешь это, правда?

Гуннар пожал плечами, словно их спор мало что значил.

— Мы можем продолжать спорить, пока трахаемся, если ты этого хочешь, Шелль, но лично я могу обойтись без этого.

Она уставилась на него. Ошарашенная его дерзостью.

— А лифчик? — он указал пальцем. — Это преступление — держать грудь закрытой. Я предпочитаю их без всего.

— Мы ругаемся! — воскликнула она.

Гуннар издал многострадальный вздох.

— Ладно. Если ты настаиваешь, — он приподнялся, чтобы сесть, и откинул волосы на затылок. Ей хотелось, чтобы мужчина перестал выглядеть таким восхитительным. — Ты поступила опрометчиво и безответственно. Ты понятия не имела, что твоя кровь может сделать со мной, и все же ты дала ее мне. И да, обращение со мной, будто я слабый, перед членами моей стаи, не обрадовало меня. Он поднял одно колено и оперся на него локтем. — Но, — сказал он, вздохнув, — я знаю, что ты сделала это из-за беспокойства. И будь я на твоем месте, я бы сделал все это и даже больше.

Наступил миг затишья, пока Шелль пыталась осмыслить всю ситуацию. Он только что говорил с ней? В спокойной и не высокомерной манере? Как двое взрослых, состоявших в настоящих отношениях?

Эта дерзкая ухмылка снова появилась на его великолепном лице.

— Это поможет уладить дело?

Шелль поджала губы. Его зрелость полностью убрала ветер с ее парусов.

— Вероятно.

— Хорошо, — Гуннар откинулся на подушку и принял расслабленное положение. — А теперь лифчик.

Шелль хотела удержать гнев, но Гуннар сделал это невозможным. Ему удалось заглушить ее негодование парой искусно произнесенных фраз. Даже волк успокоился, будто довольный тем, что проглотил свою гордость и признал, все, что сделала Шелль, это пыталась защитить его.

— Что она с тобой сделала? — спросила она едва слышным шепотом. — Моя кровь?

— Одна из вещей, которые я пропустил в своей человечности, была моя неспособность напиться, — сказал Гуннар со смешком. — Мой метаболизм оборотня сжигает алкоголь слишком быстро. Твоя кровь… — он издал блаженный стон, который, как могла поклясться Шелль, она почувствовала внутри себя. — Как бочка старой медовухи. Такая опьяняющая, что я напился. И это помогло облегчить боль моего перехода, а также ускорить мое выздоровление.

Шелль с облегчением выдохнула. Она очень переживала, что совершила ошибку. Что ее кровь окажет на него неблагоприятное воздействие. Слава богам, этого не произошло.

— Я волновалась, — ей было больно признаваться в этом.

Гуннар усмехнулся. Такой злой.

— Альфа, — сказал он в качестве объяснения. Будто ничто, ни берсерки, ни взбесившиеся зомби, ни даже ее собственная сумасшедшая кровь не могли навредить ему. — Только не заставляй меня снова просить тебя избавиться от лифчика.