— Далеко он не уйдет, — ответил Гуннар. Арен не был заинтересован в побеге. Он хотел контролировать стаю, и не остановится, пока не получит ее или не умрет.

— Шелль оставила машину, — сказала Джиллиан. Она протянула руку и отдала ключ Гуннару. — У нас недалеко отсюда стоит Range Rover, там есть и одежда.

Гуннар кивнул в ответ. Он пошел бы к Шелль с голым задом, если бы пришлось. Но предположил, что одежда была хорошей идеей, если столкнется с кем-нибудь из сотрудников дневной охраны Михаила Аристова.

— Есть еще кое-что, — сказала Джиллиан.

Гуннар пристально посмотрел на нее. Она еще не слезла с крючка за то, что сделала прошлой ночью.

— Что?

— Я отдам его тебе, когда мы доберемся до машины, — сказала она. — Это то, что я обещала Шелль.

Столько всего нужно сделать. Гуннар задумался, когда его проблемы перестанут накапливаться.

— Собери стаю, — сказал он, следуя за Джиллиан к тому месту, где была припаркована машина. — Никто не пойдет за Ареном. Пусть все соберутся и ждут меня. Я вернусь в дом после заката.

Джиллиан покорно кивнула.

— Гуннар, как бы то ни было, мне очень жаль. Я сделала то, что считала правильным.

Он ответил на ее извинения легким наклоном головы.

— Поговорим сегодня вечером.

— Знаю, — сказала она. — И я готова принять любое наказание, которое ты сочтешь уместным.

Гуннар медленно выдохнул. Как он мог ожидать, что стая простит его за то, что он держал связь с Шелль в секрете, если он не был готов предложить это сам? Может быть, на этот раз наказание было не тем, что нужно стае. Возможно, пришло время для прощения. Для каждого из них.

Гуннар был удивлен, когда охранник, управляющий воротами в поместье Аристова, впустил его без единого слова. Он был за рулем машины Шелль, но сам король вампиров, должно быть, дал распоряжение, чтобы Гуннара пропустили, если он появится. Для него было честью знать, что король доверяет ему достаточно, чтобы не подвергать досмотру и допросам — или, что еще хуже — топтанию на пороге. С полуденным солнцем высоко в небе вампиры были на пределе своих возможностей. С таким доверием Гуннар мог легко проникнуть и успешно закончить то, что начал Грегор. Ни Грегор, ни Арен не задумывались над своими планами. Гуннар предположил, что разница между лидером и животным во многом связана с внутренней работой ума.

Арен должен был подружиться с королем вампиров, а не устраивать ему засаду. Это то, что сделал бы Гуннар, будь он на месте Арена. У мужчины были амбиции, но не более того. Так же, как Грегору нужна была только месть. В долгосрочной перспективе их узкое видение не принесет им ничего, кроме разрушения, хотя, вероятно, Арен выучит свой урок задолго до того, как это сделает Грегор.

Гуннар подъехал к коттеджу Шелль и заглушил двигатель. Он ослабил хватку на руле и сделал несколько успокаивающих вдохов, чтобы утихомирить нервную энергию, которая бурлила в его животе. Если бы с ней что-нибудь случилось после того, как ушла сегодня утром, он бы уже узнал об этом. Гуннар должен был поверить в это. И все же ему было трудно выйти из машины и пойти посмотреть самому.

Его волк знал бы, если бы их пара ушла, даже если бы Гуннар сомневался.

Он вылез из машины и пошел по мощеной дорожке к входной двери. Его сердце замерло в горле, руки дрожали, дыхание участилось. Последние двадцать четыре часа были испытанием терпения, выносливости, силы, мощи и любви. Гуннар остановился, положив руку на дверную ручку. Он любил Шелль. Несмотря на все ее упрямство, дерзость, тьму и силу. Он любил ее за красоту и свирепость, за силу, за смелость и ум. Он любил ее, потому что его душа признавала в ней свою вторую половину. Он любил ее из-за того, что чувствовал сейчас: боялся перспективы еще одного дня без нее.

Рукой Гуннар крепко сжал ручку и повернул ее, открыв дверь. Он тихо проскользнул внутрь, стараясь не впускать слишком много света. Так же бесшумно закрыл дверь и мягко направился по коридору в спальню Шелль. Он вошел и повернулся лицом к двери, закрыв ее, слишком боясь обернуться и увидеть пустую кровать.

«Боги». Он не был так напуган с тех пор, как был маленьким мальчиком на своей первой охоте. Отец пустил его в лес и велел не возвращаться без кабана. Гуннар никогда не знал истинного страха до той ночи, и поклялся никогда не позволять себе чувствовать его снова. До сих пор.

«Повернись, чертов трус».

Шелль мирно спала на матрасе, полностью в одежде, поверх одеял, как будто наткнулась на комнату и потеряла сознание на кровати. Без сомнения, она вернулась домой за несколько секунд до рассвета. На мгновение, Гуннар просто наблюдал за ее сном. Ее уязвимость заставляла его сердце биться чаще. Девушка думала, что она чудовище. Невообразимая, неконтролируемая сила. Она думала, что если близкие узнают, на что способна, они отвернутся от нее. Чего Шелль не понимала, так это того, что она была гораздо более хрупкой, чем хотела признавать. Как стекло, опиравшееся на паутину. Очень, очень хрупкая.

У него перехватило дыхание.

Гуннар сбросил ботинки и разделся. Он снял с Шелль сапоги, потом носки и порванные и грязные штаны. С нежным рывком он стянул одеяла вниз и переместил Шелль на матрас. Он забрался в кровать рядом с ней и прижался, прежде чем укрыть одеялами.

Шелль прижалась к нему носом и удовлетворенно вздохнула. Гуннар не мог думать ни об одном месте в мире, где предпочел бы быть в этот момент, чем здесь, наблюдая за ней. Защищая ее.

С Шелль в руках, он был дома.