– Слетел ремень вентилятора, но не порвался – его можно поставить на место.
– Срезало болт, который крепит вентилятор – болт называется «храповик», если завинтить его на место, то можно медленно доехать до Тулы.
– А там уже загонишь машину на сервис.
– Впрочем, подойдёт любой, похожий на «храповик» болт или большая гайка.
– Надо ловить другие машины, у меня ничего похожего нет, – и уезжает.
И вот, друзья, выхожу на дорогу и начинаю тормозить всё подряд.
Хорошо еще, что в валенках и тулупе – иначе пиздец здоровью.
Но ни у кого нет ни винтов, ни гаек.
Наконец повезло, один дальнобойщик открыл железный чемоданчик – там было много разных болтов, очень похожих на «храповик».
И вот я, у которого руки под хуй заточены по жизни, беру в руки инструмент и на лютом холоде и почти в темноте ставлю ремень на место и путём героических усилий наживляю этот ёбаный «храповик».
Осталось проверить, поедёт ли машина и проспался ли Лёня.
Вся эта эпопея заняла часа два, начало светать. Бабы и я выволакиваем Лёню из машины и макаем мордой в грязный придорожный снег.
Очухался, сукин сын!
Машина дрожит, пердит, дрыгается, и – о чудо – заводится, и мы медленно, но всё-таки доезжаем до барахолки, где уже полным ходом идёт торговля говном вселенского масштаба.
Лёня уезжает на сервис и к вечеру возвращается совершенно трезвым и с рабочим транспортом. Машина готова к обратному пробегу.
Мои попутчицы заявляют:
– Никаких денег ты, Лёня, не получишь – даже за бензин!
И грозятся разодрать ему в кровь всё его наглое лицо коренной национальности.
Торговля прошла успешно, продали почти всё.
На радостях покупаем пойло, и уже обратная картина – трезвый водитель везёт нас пьяных.
Чувствую себя героем автосервиса и спасителем несчастных женщин.
В качестве благодарности все три девицы предлагают «дать» мне чисто из благодарности, за их спасённые от лютого мороза женские прелести.
Благородно отказываюсь:
– Я не такой!
Хотя после водки в башке были разброд и шатания. Решил до конца играть роль спасителя.
Эх, зря я это сделал!
Больше такого случая не представилось, а девицы сказали:
– Ну и дурак!
Дед Мороз
На Новый год подрабатывал Дедом Морозом. Наши смежники, тоже из бытового обслуживания населения, набирали работников на праздники.
Как своего рода коллегу, меня приняли с почётом.
Выделили Снегурочку и постоянное такси от автопарка с водителем.
Основной контингент составляли студенты, которые к вечеру нажирались практически в жопу.
И, как следствие, очень большое количество жалоб от населения.
Жалоба в службе быта – самое страшное.
Вместо того, что поздравлять детишек, эти Дедушки Морозы пили водку и вино на всех заказах, где наливали.
А наливали везде.
Снегурочка попалась боевая, решили целеустремлённо не пить ни грамма, а косить бабло.
Таксисту чуть-чуть доплачивали из «левых» денег, и он, как угорелый, возил нас по Москве, успевая за день сделать с нами до тридцати-сорока поздравлений – от нищих Текстильщиков до зажиточного Ленинского проспекта.
Основные деньги шли за поздравления без квитанций.
Приезжаем в квартиру.
Выходит мамаша, которая кудахчет, как курица-наседка.
Я строго беру в руки квитанцию и говорю голосом кота Матроскина:
– «По квитанции корова рыжая, одна».
– А Вы, мамаша, привели четырёх детишек!
– Так это же соседские детишки, а вам жалко, что ли поздравить?
– Оформляйте квитанцию в установленном порядке, тогда и поздравим!
От возмущения накладная борода начинает шевелиться.
Видя, что бесполезно, мамаша отдает мятые деньги, приготовленные заранее.
Говорю Снегурочке:
– Можно начинать поздравления.
Водим хоровод и читаем стишки, детишки довольны – мамаши и иже с ними смахивают скупую слезу.
В коридоре предлагает махнуть стакан водки:
– За счастливый Новый год!
А вот уж нет, дорогие друзья – давайте-ка лучше с собой сухим пайком.
Бутылочка «Столичной» плавно перекочевывает в бездонную сумку Снегурочки.
К позднему вечеру набирается приличное количество спиртного.
Наш таксист подвозит нас прямо к таксопарку, где его дружки-таксисты принимают водку за наличные с большой радостью и пролетарским воодушевлением.
Когда возвращаемся на базу, то узнаем от начальницы неприятную весть:
– Целых четыре жалобы.
– Деды Морозы напились, как свиньи, детишки не поздравлены…
Мы совершенно бесплатно выезжаем на эти жалобы.
Конфликты погашены, все довольны.
Работники службы быта не остались в долгу, и на другое утро мы получили наряд на сорок поздравлений, причём все в районе Ленинского проспекта.
Там проживала очень солидная публика, много иностранцев.
Да и «левых» детишек там было с лихвой, за них платили – «чёрным налом» и не торгуясь.
В первых числах января работа заканчивалась. Наш заработок со Снегурочкой сопоставим с полугодовой зарплатой, таксист тоже доволен.
Официальная зарплата от закрытых «нарядов» тоже весьма внушительна.
На прощание начальница лезет целоваться прямо в засос и зовёт работать на следующий Новый год, причём в обязательном порядке.
Возвращаюсь на комбинат по ремонту квартир.
Шура и Мура встречают меня стихами:
– Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты, ты подарки нам принёс?..
Окончание стишка знают все и дружно предлагают мне проставиться за то, что почти десять дней работали вместо меня.
С радостью бегу в магазин – гуляет весь производственный отдел!
Организации
Получаю на работе массу писем от организаций, которые просят ремонт по безналичному расчёту.
На бланке «Кардиологического центра» подпись личного врача Брежнева.
Чазов Евгений Иванович.
Работы по ремонту выполняли различные подразделения, в каждом районе Москвы был свой цех по ремонту квартир.
И любой начальник цеха очень неохотно брал работы, которые проводились по безналичному расчёту.
Как нетрудно догадаться, спиздить там было намного сложнее.
Но «голь на выдумки хитра».
Приносит начальник цеха акт приёма работ по объекту «Кардиологический центр».
Ремонт полов на пять тысяч квадратных метров – сумма очень и очень большая.
Еду туда с проверкой, встречает заместитель Чазова по хозяйственной части.
От силы там на тысячу метров, остальное бабло украдено и тупо поделено.
Хотел погрозить дяде пальцем и призвать к порядку, но тот начинает хамит, орать и грозить.
Приезжаю на комбинат и иду в кабинет к Василию Васильевичу, Ольга Ивановна тоже там.
Директор, недолго думая, набирает телефон Чазова.
Меня при этом выгоняют в коридор – охладиться.
– Ну, ты, Андрюшенька, прямо Шерлок Холмс, – улыбается Ольга Ивановна.
Директор посылает меня снова в «Кардиоцентр» – прямо на встречу с Чазовым.
Евгений Иванович принимает у себя в кабинете, очень доброжелательно.
Угощает чаем с вареньем. Долго беседуем.
Меня, мелкого говнюка, принимает такой большой человек, приятно, чего уж там!
Вопрос решается очень быстро – акт приёма работ переделывается, заместитель Чазова получает пизды.
А наглого его соратника – начальника цеха, приструнивает директор.
Евгений Иванович даёт мне свою визитку:
– Звони, не стесняйся!
И ведь пришлось! Но тогда об этом и думать не мог.
Однажды директор дал задание поместить рекламу нашего комбината на бортах хоккейной коробки Дворца спорта в «Лужниках».
Приезжаю туда, меня быстренько посылают на хуй. Билеты на хоккей нужны всем, и всякие ремонты у них проходят без проблем.
Благо наш комбинат не один на всю Москву.
Но мы не ищем лёгких путей.
На счастье, приходит письмо от начальника хозяйственного отдела Управления делами ЦК КПСС.