Нужен ремонт полов и дверей в его личном кабинете.

Брошены лучшие силы и в кратчайшие сроки, под моим личным контролем, проведён блестящий ремонт.

Напрашиваюсь на приём к этому начальнику, глажу брюки, чищу ботинки, приезжаю на Старую площадь.

Прапорщик сурово проверяет мой паспорт:

– Может, я шпион и враг народа?

Наконец попадаю в кабинет начальника. Размер кабинета огромен и бездонен, как море.

На самой дальней стене карта СССР, на столе штук пять кремлёвских «вертушек».

Излагаю суть вопроса:

– Прошу вас помочь с рекламой на хоккее.

Управделами ЦК, видно, доволен ремонтом и набирает «вертушку».

На другом конце провода первый секретарь райкома партии, того района, где расположен Дворец спорта.

– Как там твоя фамилия?

– А как твой комбинат называется?

– Давай иди – вопрос твой решён положительно!

– Ишь ты, молодой, а такой шустрый, – одобрительно говорит морда из ЦК.

Вдыхаю воздух поглубже…

– А можно вашу визитку?

Морда удивлённо смотрит, но визитку даёт.

– Где у вас буфет? – мой пропуск заканчивается через полтора часа…

– Пойдёшь по коридору, там налево – на лифте на третий этаж.

В буфете народу очень мало, чинные чинуши из ЦК важно пьют компот и клюквенный морс.

Некоторые даже откушивают парную телятину и белужью икру.

Все расценки в буфете на уровне 1937 года. Максимальная цена любой порции не превышает двадцать пять копеек.

Плачу за всё меньше рубля и осторожно сажусь за дальний столик. Налегаю на уху из стерляди, пирожки – расстегаи, чёрную икорку, свежую клубнику в марте.

Порция осетрины на вертеле уже плохо идёт.

По Москве ходили слухи о чудесах буфета на Старой площади, но чтобы так!

Слуги народа уже давно построили для себя коммунизм.

На другой день я поехал во Дворец спорта, приём был совсем другим.

Буквально на следующий хоккейный матч реклама комбината гордо реяла, как стяг, на бортах хоккейной коробки.

Довольный директор выписал премию и доложил «наверх» не без гордости.

Так про наш комбинат узнала вся страна.

– Ура, товарищи!

Наступила пора кооперации, ускорения, перестройки, перестрелки. Новый директор «дядя» меня не жаловал, часто думал о смене работы.

Сдружился с начальником цеха Ленинского района Москвы.

Он один из первых открыл в городе кооператив по ремонту квартир и позвал меня к себе в заместители.

Недолго раздумывая, я согласился. Так начался новый этап бытового обслуживания населения.

Владимир Иванович Войченко был совершенно бесподобный человек.

Почти как Ленин. В жилах его текла немецкая, русская, украинская, еврейская, шведская, чувашская кровь.

Умный и решительный человек, он умел решать любые вопросы и делать деньги практически из воздуха.

Имел большие связи среди руководителей района, во всех сферах деятельности.

Поначалу нам дали небольшой полуподвал, но просидели мы там недолго.

Через полгода перебрались на одну из центральных улиц района, где получили большое и просторное помещение.

Как заместитель, я делал всю работу, которую на комбинате выполняли примерно десять человек.

Всех своих знакомых из различных «организаций» потихонечку перетянул к нам.

Заказы пошли рекой. У нас без волокиты и бюрократии ремонтировались любые полы и двери.

Владимир Иванович дружил с начальником районного отделения банка.

И тот без проблем обналичивал любые суммы от организаций, которые поступали на наш расчётный счёт.

Помимо этого, я исполнял функции начальника отдела кадров и завхоза.

Самое тяжёлое было получить телефонные номера.

На телефонной станции всё решал главный инженер. Оказался человек понятливый и любящий наличные деньги.

После короткого, но интенсивного торга было получено добро на целых семь телефонных номеров.

Событие, прямо скажем, незаурядное.

– А кабель телефонный ищи сам, – уже в дверях добавил главный инженер.

И закрыл дверь изнутри.

За кабелем поехал прямо на завод в Рязанскую область. Войченко дал машину с водителем, денег на расходы и наказал без кабеля не приезжать.

На заводе кабеля нет.

– Директор в отпуске, главный инженер болеет, заместитель уехал в райком.

Но кладовщик-то жив, курилка!

На складе восседает опухшая от водяры тётка с животом, который плавно переходит в сиськи пятого размера.

– А, кооператор, кровосос, – встречает тётка и дышит перегаром прямо в лицо.

– Кабеля нет, и не будет – нужно письмо из министерства связи СССР.

Но и я не лыком шит.

Раз! Из кармана появляется банка красной икры.

Два! Из пакета бутылка водки из «Берёзки».

Три! Покраснев, как первоклашка, застенчиво предлагаю тётке денежные билеты Госбанка СССР.

Водку и икру тётка взяла, не моргнув глазом, от денег подозрительно отказалась и посоветовала заехать через недельку.

– Меня с работы уволят, если кабеля не достану!

Тётка уходит в другой отсек склада и говорит:

– Жди тут.

Возвращается навеселе, с большим мотком кабеля наперевес.

– Держи, кооператор – мы в Рязани тоже люди, – тётка уже еле ворочает языком.

– Неужели весь пузырь выжрала?

– Ну дела…

Кабель оказывается тяжёлым, зову водителя и мы радостно загружаем его в багажник.

Скоро у председателя кооператива появляется телефон, у меня тоже.

Теперь нужно достать большой стол для заседаний – такой, как у министров в кино.

На мебельной фабрике заказы на такие столы расписаны на три года вперёд.

Надо ехать в министерство и получать специальное разрешение для внепланового заказа.

Этим ведает начальник одного из управлений.

«Лицо кавказской национальности». Вопрос с деньгами лицо решило давно.

– Для кооперативов разнарядки нет и не будет.

Секретарша оказалась милой девушкой и за шоколадку рассказала:

– У начальника больная сестра – ей нужно лечение в «Кардиоцентре».

– А мест там нет, даже для начальника управления из министерства…

Записываюсь на приём через неделю, а сам еду в кооператив и звоню Чазову.

Евгений Иванович узнал, как ни странно, и долго смеялся над моей комбинацией.

– Ладно, пусть будет «министерский» стол у твоего председателя.

– Организуем лечение для родственников этого начальника.

Начальник «по столам», как «лицо кавказской национальности», был человек горячий и после того, как я ему изложил разговор с Чазовым, подписал мне письмо с пометкой:

– Срочно, на личном контроле у министра!

На фабрике заказ выполнили очень быстро, и уже через месяц Владимир Иванович восседал во главе стола, как царь.

До кучи было изготовлено много стульев и одно большое центральное кресло для председателя.

Когда к нам в гости пришёл первый секретарь райкома партии, то он был поражён размером стола:

– Такого большого и длинного даже у меня нет!

Умный Войченко быстро парировал:

– А у вас всё равно стол лучше!

– Дубовый и прочный.

– А мой так себе, клееная древесина.

Владимир Иванович соврал. Стол был из бука.

И предложил выпить армянского коньячка, первый секретарь не заставил себя уговаривать.

По совместительству исполнял обязанности начальника отдела кадров.

Для этого нужны были чистые бланки трудовых книжек.

В министерстве трудовые книжки были, но мне их давать категорически отказались, ссылаясь на какое-то мудрёное постановление.

Но, в отличие от кабельного завода, денежные билеты Госбанка СССР тут очень любили и после недолгих уговоров мне удалось получить новенькую упаковку трудовых книжек и вкладышей к ним.

Работа в кооперативе закипела со страшной силой.

Мы набирали обороты, полы и двери ремонтировались, организации были довольны нашими услугами, зарплата и благосостояние моё и Владимира Ивановича росли, как на дрожжах.