Семен профессионально закончил манипуляции с заправкой нашего пикапа, а затем доверху залил единственную оставшуюся на заправке десятилитровую канистру.

   - Я есть хочу, - проворчал Ванька, прикуривая сигарету. Кажется, он немного пришел в себя. Во всяком случае, на конопатые щеки вернулся румянец.

   Мы привычно отошли за коробку здания, чтобы не чиркать спичками в опасной зоне, хоть сейчас никто не станет гонять нас. Вдыхая едкий дым, я ответил:

   - Точно, просто какой-то зверский аппетит проснулся. Хотя после того автобуса пару дней поголодать собирался.

   - Привыкнем скоро, - Леха с отрешенным видом выпустил клуб дыма, глядя на голубое небо. - Настолько привыкнем, что совсем перестанем как-то на это реагировать.

   Не прошло и пяти минут, как наш темно-синий пикап, по-прежнему сияющий чистотой, помчался дальше. Еще немного времени ушло на выбор места для пикника. Наконец, мы скатились с дороги прямо в поле, где и расселись, доставая наши внушительные по нынешним временам запасы. Семен до последнего настаивал на том, что обедать надо на ходу, что нельзя терять времени, но нам хотелось поесть по-человечески и подышать свежим воздухом.

   Чувство голода притупило бдительность, и когда до нас донесся рокот мотора, поздно было даже пытаться скрыться - до машины так просто отсюда не добежишь, а по ней нас и так, и сяк найдут. Да и наверняка уже завидели нас, сидящих в чистом поле, как на ладони.

   Это были военные. Два грузовика Урал с полными кузовами солдат с автоматами шли со стороны столицы на восток. Они ожидаемо остановились на обочине встречной полосы напротив Рейнджера, а мы взирали на них затравленными взорами.

  В нашу сторону тут же направились два крепких мужика с калашниковыми наперевес. Семен с кислой миной сидел с открытой бутылкой минералки, немного не донесенной до пересохших от жажды губ, а Ванька задумчиво изрек:

   - А я уже семь лет от армии бегаю. Вот, добегался.

   - Все на колени, руки за голову, - гаркнул один из подошедших, почему-то вперив хмурый взгляд в меня.

   Мы безропотно подчинились и выжидающе-напряженно уставились на военных, несколько ошеломленные таким началом. Второй крепыш достал сигарету, неторопливо прикурил ее, и, выпустив ноздрями дым, поднял на нас зеленые водянистые глаза:

   - Ну, а вот теперь поговорим.

   17. Зачистка

  Самым большим испытанием стал не выход на улицу. Напротив, Виктор только этого их хотел, поскорее вырваться на полный опасности свежий воздух. У него, кажется, проявилась некая форма клаустрофобии - полный трупов подъезд стал казаться уже, стены начинали давить на плечи, а потолок норовил обрушиться на макушку и похоронить Виктора среди разбросанных по ступеням тел.

  Хамза проделал хорошую работу за три дня эпидемии, зачистив все квартиры. Из соседей, увы, никто не уцелел, да и не все были дома в момент начала конца. Так что бывший солдат с истинно армейской дисциплиной обошел каждое жилище, разделался с зараженными, отыскал ключи и запер дверь. Теперь несколько больших связок тихонько бренчали в карманах разгрузки.

  - Давай скорее, Виктор, хватит морщить нос, - командовал Хамза, досадуя на брезгливого помощника. - Если сейчас не управимся - завтра здесь будет такое!..

   Виктор стиснул зубы, схватил подбитого в грудь молодого паренька за ноги и послушно зашагал за Хамзой в угловую квартиру, куда они стаскали все тела.

   Шестой труп оказался последним. Положив его на брезент рядом с остальными, Виктор поспешил выйти, а Хамза принялся укутывать мертвецов, чтоб сильно не смердели. Он говорил, что как только их станет больше, можно будет, наконец, вынести останки зомби и сжечь их. Хоронить смысла нет - слишком много придется копать. Виктор же думал, что не нужно никого сжигать - можно просто переехать в место получше.

   Первые зараженные поджидали людей у выхода из подъезда. Они проследили за Виктором или за теми зомби, что за ним гнались, и несли караул, разумно надеясь, что рано или поздно жертва может снова выйти на улицу. Стоило Хамзе бесшумно отворить подъездную дверь и сделать шаг на залитую солнцем улицу, как из густых кустов навстречу прянули твари. Они просчитались. Будь зомби чуть более терпеливыми и умными, они бы дали Хамзе и Виктору переступить порог и уже тогда бросились бы на них, отрезав путь к отступлению.

   Хамза тут же запрыгнул обратно в прохладные сумерки подъезда, в движении нажав спусковой крючок дробовика. Получилось очень зрелищно, в лучших традициях боевиков. Мощным ударом картечи обоих зомби откинуло назад. Один уже не поднялся, а второй, обливающийся кровью из многочисленных мелких ран, косолапо заковылял прочь, стараясь двигаться как можно быстрее. Кусты колыхнулись и затихли - остальные пустились наутек. Подъездная дверь тем временем мягко закрылась.

   - Теперь идем, - скомандовал Хамза. - И держи ухо востро, я могу кого-то не заметить.

   Виктор попытался поймать удаляющегося зомби на прицел Глока, но Хамза положил руку на пистолет.

   - Он и так далеко не уйдет, смотри, какой след за ним тянется, а ты потеряешь патрон. Эти двое - как омеги в волчьей стае, их кинули на наши пули в целях разведки. Остальные и дальше будут на нас охотиться.

   Они обогнули дом, вышли на улицу, по которой пришел Виктор, и двинулись вниз, как раз в направление его жилища. Широкая улица хорошо просматривалась и, по счастью, она не была заставлена автомобилями - многие французы в момент начала трагедии находились за городом, где нередко проводили выходные.

  Чуть выше по дороге наблюдалась печальная картина в виде огромного грузовика, въехавшего в киоск. Именно оттуда сегодня утром за Виктором и погнались зараженные, перед этим, наверное, прохлаждавшихся в теньке. Слава Богу, что Хамза такой хороший стрелок.

   - Слушай, а зачем тебе русский? - Виктор решил нарушить молчание, тем более прямой опасности пока не было.

   - У нас приветствовали знание языка потенциального противника, - ответил Хамза. - Я служил в Иностранном легионе, Виктор. Был, кстати, в Югославии в девяносто девятом, и ваших там видел.

   - Ясно говоришь, - вздохнул Виктор. - Интересно, хоть кто-то нас во враги не записывал?

   - Ага, Куба и Никарагуа. А если серьезно, все не так просто, но понимают это лишь единицы. Я, между прочим, здорово струхнул, когда ваши кинулись на Приштину. У нас тогда многие думали, что с этого все и начнется.

   - Толку-то от этой Приштины, - зло отозвался Виктор. - У меня в Штатах был сосед, из Сербии, совсем старик. Так он с такой горечью об этих событиях вспоминает. Вспоминал, точнее. Семья у него в Косово была, так вот они с дочкой в Штаты еле сбежали, мать и сестра там остались, в земле.

   Хамза внезапно перехватил дробовик, точно приготовившись стрелять, и навел его куда-то вправо. Виктор тоже переполошился, но ему никак не удавалось разглядеть то, что напугало Хамзу.

   - Они идут за нами, - пояснил тот. - Идут параллельным курсом, через дворы. Ты левую сторону держи лучше. Я не удивлюсь, если им достанет наглости взять нас в клещи.

   И они пошли дальше, не сводя глаз с прилегающих дворов и время от времени озираясь. От напряжения на лбу и переносице выступал пот, и это раздражало Виктора - он то и дело смахивал соленые капли или быстро стирал их рукавом. Хамза же оставался непоколебимым, точно вышел на прогулку или на худой конец на учебную тревогу, где стреляют пулями с краской. В каждом его движении была твердость и уверенность, ничего лишнего.

   - Те омеги, - продолжил делиться наблюдениями Хамза, не ослабляя, впрочем, внимания, - были по какой-то причине лишними. Но по какой причине два крепких мужика могут быть лишними в стае? Сдается мне, они пленники из побежденной группировки, и их смело используют, как наживку.

   Это озадачило Виктора, и он не нашелся, что ответить. Опираясь на последние мало-мальски ясные воспоминания, он представлял себе зомби предельно тупыми, неорганизованными и нелогичными, и потому еще час назад искренне удивлялся, что в Париж еще не ввели войска и не очистили город от нечисти. Только утром все начало вставать на свои места, после рассказов Хамзы. Зараженные стремительно прогрессируют, и военным противостоят уже не психи, но небольшие дружные стайки, весьма смелые, но в то же время хитрые.