Каждый считал своим долгом время от время его одергивать. Ванька скрипел зубами, снижал скорость, но через десять минут снова летел как угорелый. Я сдался, поняв, что выкорчевать из Ваньки такую манеру вождения все равно не получится, горбатого исправит только могила. Да и, честно говоря, водителем он был отменным и очень внимательным - он ни разу не тормозил в пол без повода и не подверг нас серьезной опасности.

   Я все ерзал на сиденье - спина что-то снова разболелась. Да уж, крепко меня Леха приложил тогда, истеричка, блин. Но я на него совсем не сердился, да и как бы я только мог - у человека, можно сказать, только новая, зрелая жизнь начиналась, маячила за поворотом, совсем близко, и все вдруг вмиг осыпалось прахом.

   Иногда у съездов в населенные пункты или на больших развязках нам встречались настоящие автомобильные кладбища с гниющими трупами внутри машин и снаружи, на асфальте и обочинах, с выклеванными воронами глазами и даже вырванными кусками плоти. Вороны, кстати, пиршествовали вовсю, наше появление их нисколько не смущало. Они умудрялись даже драться за добычу, которой появилось так много, что хватит каждой на месяцы вперед.

  Вспомнилась книга по истории России, где автор рассказывал про последствия страшного голода в Москве, во времена великой Смуты. Тогда повсюду бродили толстые, отъевшиеся волки, ибо умершие от истощения люди лежали там и сям, на дорогах, на подворьях, на трактах... Не исключено, что и мы с этими хищниками встретимся, совсем не исключено.

  Насмотревшись на эти ужасы, мы представили себе, что сейчас творится на МКАДе и порадовались, что решили двигаться в объезд.

   Нижний Новгород постигла та же участь, что и Казань - в городе тут и там бушевали пожары, небо над славным российским миллионником было затянуто черными клубами дыма. Семен предположил, что полыхает частный сектор, в котором огонь с легкостью перекидывается с дома на дом. А уж как хорошо горят заборы из штакетника!

   Теперь я благодарил Ваньку за спешку - смотреть на такое было очень больно, хотелось как можно быстрее проехать бьющиеся в предсмертных конвульсиях каменные джунгли. Вот и вся наша славная страна, с богатой культурой и многовековой историей, пережившая истребительные войны и лицемерные выходки псевдодрузей и так называемых партнеров, в один момент павшая от страшного удара, исходящего из самого ее сердца. Кто бы в здравом уме мог себе представить, что апокалипсис, да еще и такой беспощадный и стремительный, развернется не где-нибудь в американском мегаполисе или на худой конец в той же Японии, а в средней полосе России? Если бы я от кого-то услышал, что в Ижевске заведутся зомби, я бы немедленно вызвал этому товарищу санитаров, для его же блага.

   В паре сотен километров от Твери мы стали свидетелями живого воплощения придурковатой рекламы девяностых. Все, наверное, помнят слоган 'Имидж - ничто, жажда - все'. Наш путь пролегал мимо симпатичного придорожного кафе, в прошлой жизни явно пользовавшегося успехом - на огромном заасфальтированном паркинге возвышались громады грузовиков, преимущественно европейских и американских, хватало и легковых автомобилей. Словом, дела здесь шли на славу.

   У выхода из заведения стоял на четвереньках респектабельного вида мужчина в хорошем костюме. Мне было решительно непонятно, как он оказался в таком месте, но куда интереснее было другое - он жадно хлебал воду из маленькой грязной лужи, хрюкая от удовольствия, и кончик его дорогого шелкового галстука весело плескался в коричневой мути.

   При нашем приближении зомби поднял голову, и еще несколько упырей обоих полов высыпали через выломанную дверь на крыльцо. К счастью, они ограничились мрачными взглядами, на машину никто прыгать не собирался. Я зачем-то помахал им рукой, и мужик в костюме встрепенулся и резко сменил позу - теперь он был похож на бегуна, ждущего выстрела стартового пистолета. Поэтому, когда кафе осталось позади, я заслужил подзатыльник от Лехи. Никакой угрозы для нас эти зомби не представляли, но когда этот тип будто изготовился к прыжку, стало как-то не по себе.

   Позади остался славный Владимир, и мы повернули на Северо-Запад, начав наш обходной маневр вокруг Москвы. До столицы было далеко, но я все равно явственно ощущал холодное дыхание мертвого мегаполиса. Страшно было представлять масштабы всеобщей паники в первый день катастрофы. Теперь же, наверное, все было так же, как в Казани и Нижнем, только с бомльшим размахом - в небе зарево от пожаров, замерли вагоны метро, превратив подземку в западню и мясорубку, а улицы опустели, став пристанищем для зомби, бестолково глазеющих в пустоту и ждущих случайную жертву.

   Хотя, с другой стороны, как пошутил Ванька, было бы неплохо пройти в Мавзолей без очереди и прокатиться на бесхозном Бентли или Ламборджини. Петросян, блин, нашелся. Интересно, а успели ли убежать власть предержащие, или их тоже не миновала судьба, уготованная простым смертным? Да и куда им бежать? Везде ведь творится одно и то же безумие. Конечно, можно махнуть на райские острова, окруженные спасительным океаном, и переждать, но до островов еще надо добраться. Да и инфекция проникла в Москву через аэропорты, так что толстосумам оставались или частные самолеты, или надежда переждать цунами в своих крепостях на Рублевке, куда наверняка уже наведались любители халявы и нелюбители жирующих чинуш. В этом случае я был бы целиком солидарен с мародерами - надо же всем этим проворовавшимся мордам хоть когда-то за все ответить.

   Теплый солнечный денек плавно сменился прохладным майским вечером. Небо затянуло облаками, дело, кажется, шло к дождю. Мы как раз вышли на улицу, чтобы слить топливо из одиноко стоящего на обочине Фрейтлайнера - последние десять километров горела лампочка, предупреждающая о том, что бензобак скоро опустеет. Мы уже думали, что придется доливать из канистр, как подвернулся такой хороший вариант.

   Семен деловито размотал реквизированный с одной из заправочных станций шланг и взялся за дело, мы же просто разминали кости. Подул свежий ветерок, и по коже, успевшей привыкнуть к уютному теплу машины, побежали мурашки. Ванька зябко поежился, одновременно зевая. Устал, надо бы сменить его.

   Водитель грузовика лежал в траве неподалеку, с простреленной головой. Я уже обещал себе, что не буду смотреть на трупы, но не удержался. Он был убит несколько дней назад, может быть, даже до начала эпидемии. Мало ли у нас бандитов на дорогах водится? Телом уже успели поживиться звери и птицы. К горлу подкатил липкий ком тошноты, я отвернулся от трупа и возвратился к своим.

   Друзья снова успели проголодаться, настало время ужина. Семен до последнего упрашивал нас поесть в машине, но нарвался на гневную отповедь Лехи. Нам требовалось хоть немного свежего воздуха - пройтись, подышать, кости размять. В машине хоть и удобно, но конечности и спина все одно затекают, немеют.

  Ванька, вон, чуть ли не от рассвета до заката за баранкой просидел, как матерый дальнобойщик, ему отдых полагается по умолчанию. Так что Семену пришлось уступить, и мы по нашей новой традиции устроили пикник прямо в поле в сотне метров от дороги, отъехав от грузовика на порядочное расстояние. Тем более что поднялся сильный ветер, принесший издалека пока еще тихие раскаты грома - дело шло к грозе, и трапезничать на улице вот-вот станет невозможно.

   В этот раз ошибки прошлого были учтены - пикап увели с трассы и припарковали не на обочине, а ниже, за густым кустарником. Теперь, если особо не приглядываться, то и не заметишь. Да и нас в высокой траве не слишком видно. Единственное, что могло выдать - дымок от костра. Но у нас теперь хоть оружие есть, от зомби отобьемся.

   - Надо, парни, сосиски доесть, они и так уже, кажется, не очень, - домовитый Ванька сразу принялся кашеварить. - Так что хотите, не хотите, а по четыре штуки каждый съесть обязан. И это минимум, жалко добро переводить. Тем более неизвестно, когда еще мяса поедим.

   - Ты это мясом называешь? - хохотнул Леха и ткнул пальцем на божью коровку, неторопливо взбирающуюся вверх по стеблю. - Вон в той букашке мяса больше, чем во всех твоих сосисках.