- Не забывай, все завертелось в праздничный день. У нас же День Победы по популярности чуть ли не как Новый Год, и народ как магнитом тянет на всякие парады да салюты, за город мало кто уезжает. Так что те сволочи, кто все это затеял, выбрали очень подходящий момент.

   - Вот интересно, чьих же рук это дело.

   - Вряд ли мы когда-либо найдем ответ на этот вопрос, - вздохнул я. - И самое обидное, что этот урод вполне мог успеть скрыться - пока все вокруг начали помирать и с катушек слетать, у него было время добраться до машины или мотоцикла, или на чем он там приехал, и двинуть прочь из города. Полицию нашу ты сам знаешь, как хорошо она работает. Карманников по два года ловят, а террористов, наверное, только в кино видели.

   - Я сперва думал, что это американцы.

   - Да ну, а как ты догадался? - притворно удивился я.

   - Да иди ты, - фыркнул Леха. - Да-да, теория заговора, план Даллеса, знаю, глупо. Но кто еще может так сильно желать нашей стране смерти? Кому еще мы как заноза в одном месте?

   - Да кто угодно, даже наши граждане, отмороженных диссидентов и всяких либералов хватает. В конце концов, сам посуди, стали бы Штаты или любой другой потенциальный противник выпускать то, что спустя сутки ударит и по ним?

   - Нет, конечно.

   - То-то и оно. Сделай это наши, гм, враги, то они бы подготовились, не пустили заразу к себе, - продолжал я. - Тем более что у многих первичных зараженных болезнь проявилась спустя двенадцать часов, а то и позже. Это сейчас, если тебя укусят или если будет контакт со слюной или кровью зараженного, все произойдет сравнительно быстро - да и то это еще неизвестно, информацию-то мы пока только из Интернета черпаем. А тогда, после первого контакта с вирусом люди умудрялись чуть ли не до Австралии из Ижевска добраться, прежде чем им крышу сносило.

   Километры дороги стремительно таяли под массивными колесами американского пикапа - я стабильно двигался под сто тридцать, правая нога аж затекла от неподвижного контроля педали. Вскоре небо начало светлеть, и мы поехали еще быстрее. Ради любопытства Леха попробовал поймать какую-нибудь радиостанцию. Он долго колдовал с навороченной магнитолой, но единственным сигналом было записанное и закольцованное сообщение от вооруженных сил Белоруссии и России, о том самом лагере под Могилевым. Здесь оно звучало уже не слишком четко, но пока вполне разборчиво.

   Неожиданно надо нашими головами сгрудились свинцовые тучи, и полил сильный дождь. Что ж, опять непогода. Здорово разошелся ветер, загудел так, что сразу же захотелось свернуть с шоссе и переждать бурю. Такая же идея посетила Леху.

   Долго искать место нам не пришлось - едва мы миновали съезд на Минск, как попалось большое придорожное кафе.

   - Леха, буди пионеров, они что-то совсем обнаглели уже, - я зевнул и потянулся, морщась от покалывания в одревеневшей спине. Шея затекла, стоило качнуть головой, как раздался мелодичный треск суставов. А это, говорят, вредно.

   Коль даже на голодный желудок клонит в сон, это значит, прикорнуть придется. Тем более что уже через несколько часов нам с Лехой предстоит отделиться от товарищей и поехать в Гдыню, а это опять дорога, и не самая близкая, и снова внимание и риск.

  Мне было немного стыдно, что из-за моей блажи могут пострадать мои друзья, но я не мог по-другому. Я должен был попасть туда. У парней, увы, в этом мире не осталось о семье никакой памяти, кроме разбросанных по всей стране дальних родственников, а вот у меня в польской квартире хранились кое-какие фотографии и памятные вещи, которые я из сентиментальности прихватил из дома два года назад. Иногда приятно было просмотреть снимки из девяностых, вернуться мыслями в детство...

  Я ведь никого с собой не тащил, Леха сам напросился, а остальные поддержали. А так, если бы я один поехал, им втроем было бы ничуть не хуже, чем со мной вчетвером - толку от меня немного, отряд, как говорится, и не заметит потери бойца. Вот Леха - это другое дело. Именно из-за его выбора меня совесть и пилит, зараза.

   Ванька недовольно огрызался, когда его будили, а Семен встал свеженьким и бодрым. Ну еще бы, он проспал практически суточную норму для взрослого человека, чего ему жаловаться. А бедный Ванька совсем не отдохнул - под глазами круги, сами глаза красные, а ему еще сегодня тоже ехать и ехать, а потом еще с зомби драться, без этого навряд ли обойдется.

   Один Леха казался бодрым. Он ловко выпрыгнул из машины с сигаретой в зубах и автоматом и решительно направился на разведку.

  Кафе дышало пустотой, никаких машин рядом не было, так что, глядишь, все и обойдется. На улице под навесом стояло несколько зеленых пластиковых столиков и стульев, здесь и расположимся. Только надо сначала проверить, как там внутри, чтобы не было недоразумений с незваными гостями, зашедшими на огонек.

   Ванька потащился поискать дрова - наши, 'нижнекамские', почти закончились, - а Семен отправился в пикап за едой, которую он каждый раз вместе с остатками супермаркетных дров заботливо укутывал полиэтиленовой пленкой, удачно найденной в Нижнекамске. Вскоре до нас начало доноситься Ванькино ворчание - из-за дождя все потенциальное топливо было мокрым, а сухого здесь не найдешь. И чего бурчит что-то себе под нос? Есть ведь бумага, без огня не останемся, как-нибудь уж на последних запасах вырулим.

   Нам с Лехой выпала самая сложная и опасная задача. Натянув капюшон ветровки, чтобы защититься от холодных капель, я пошел в обход маленького кирпичного здания, на небольшой огороженный забором задний дворик. Леха же сунулся внутрь. Едва он вошел, как застучал калашников - я бросился другу на помощь. Короткая очередь стихла, и Леха поспешил всех успокоить.

   - Все хорошо, было двое только, больше никого.

   Он вышел и плотно закрыл дверь зачищенного заведения. Потом достал рожок и пересчитал патроны.

   - Нормально, семнадцать штук осталось, - удовлетворенно сообщил Леха и вогнал магазин обратно в приемник.

   Семен и Ванька на выстрелы никак не отреагировали, продолжая заниматься приготовлением завтрака. И правильно, чего лишний раз башку поворачивать, дело-то нынче привычное.

  Семен развел небольшой костерок прямо у стены под козырьком и поставил кипятиться кастрюлю с водой. Ванька принес пару плиток шоколада и печенье.

  Я вернулся последним, обогнув коробку из красного кирпича и не обнаружив никаких следов зомби. Мельком посмотрел на Леху. Тот по-прежнему держался молодцом, не показывая никаких эмоций ни из-за утраты возлюбленной, ни из-за очередной пары смертей, записанных на его счет. Нет, я, конечно, понимаю, что убивать зомби необходимо, но каждая отнятая жизнь забирает и частичку твоей. Угрызения совести есть у всех, даже профессионалы не убивают абсолютно хладнокровно.

   - Хорошо питаемся, джентльмены, запасы уходят, - объявил Ванька. - На обед-ужин есть еще, а потом придется снова затариваться.

   - Ну, это уже вы с Семеном сами разберетесь, - ответил Леха. - А мы с Димычем.

   - Точно ведь, разъезжаемся, - хлопнул себя по лбу Семен. - Я как-то подзабыл. Эх, Дима, может, передумаешь? Ну ведь дурацкая идея, зачем тебе туда вообще?

   - Я с собой никого не тащу...

   - Да хорош, - перебил Ванька. - Я просто не понимаю, за каким макаром ты туда лезешь? Что там у тебя такого драгоценного? Хочешь фотографии прихватить, подарки мамины? И что делать с ними будешь? Они ж тебе душу только растравят, будешь все глубже закапываться в прошлое, и что дальше?

   - Пошел ты. Мое дело, хочу и еду. Посмотрел бы я на тебя, поменяйся мы местами.

   - Ладно, хрен с тобой, давайте есть и дуем отсюда, - Ванька понял, что спорить бесполезно, и что Семен весь как на иголках из-за каждой потраченной впустую секунды, и жадно вгрызся в горький шоколад. - Я уже хочу на Европу эту вашу посмотреть.

   - Посмотришь, посмотришь. Как-нибудь, глядишь, экскурсию вам устрою, - я не сдержал улыбки.